Боюсь при родах умереть: боюсь умереть при родах — 25 рекомендаций на Babyblog.ru

Содержание

Вопрос к психологу: Я боюсь рожать. Что делать?

Почти все беременные беспокоятся о том, как пройдут роды. А у некоторых даже развивается токофобия (или малевзиофобия) — патологическая боязнь родов.

Страхи, а уж тем более фобию, нужно и важно проработать, чтобы они не вмешались в процесс родов и не привели к осложнениям. О том, как это можно сделать, мы поговорили с тульскими психологами.

 

Лариса Милова, психолог

— Прежде всего важно понять, чего именно вы боитесь. Названная трудность — уже на 50% решенная. Условно можно разделить возможные причины страхов на три типа.

Страх неизвестности.

Чем неизвестней и загадочней проблема, тем тревоги у нас больше. Первый шаг — разобраться в процессе родов. Здесь можно прочитать толковую книгу, сходить на курсы при роддоме, получить консультацию у врача. Да, а почему нет?

Страх боли.

С болью такая особенность: ее тяжелее перенести, если думать, что она будет длиться вечно. И наоборот: гораздо легче терпеть, если понимать, сколько именно еще осталось. К сожалению, в случае с родами точного времени никто не знает, но поможет мысль о том, что в любом случае ребенок родится и боль закончится.

Сопротивление боли усиливает ее. Нужно научиться расслабляться во время боли. Звучит противоречиво, но возможно.

У Стивена Левина (автор книги «Кто умирает?») есть упражнения, которые позволяют ослабить боль (не именно родовую, а в общем).

Чаще всего боль легче выдерживать, если рядом близкий человек. Можно договориться с мужем, мамой, подругой (зависит от того, кто именно воспринимается как поддерживающая фигура), которые поприсутствуют на родах и поддержат.

Страх повторения боли.

Если в жизни были тяжёлые операции, катастрофы, физические травмы, неудачные предыдущие роды, то внутри может возникать тревога и даже паника. С этим страхом возможно справиться, работая с психологом. Лучше заранее уточнить, работает ли он с ПТСР. Из литературы может помочь книга Питера Левина «Исцеление от травмы».

Страх, что с ребенком будет что-то не так.

Практически все женщины тревожатся о здоровье малыша. В этом случае бывает полезным общение с другими мамами, которые могут поделиться своим опытом преодоления тревоги и поддержать.

Кроме того, тревога всегда снижается, если мы не чувствуем себя жертвой и что-то делаем для преодоления трудностей (когда ведём себя пассивно — тревога повышается). Кажется полезным разобраться с нормами развития ребёнка (физическими и психологическими), особенностями развития (книг по этой теме много, найти легко). Это позволит не теряться, а ориентироваться в том, что происходит с ребёнком.

Я рекомендую обратить внимание на труды Дональда Винникота, автора «Разговор с родителями» и «Младенцы и их матери».

В любом случае в вопросе преодоления страха родов будет кстати консультация врача, психолога. Эти консультации можно получить бесплатно в центрах помощи и у психологов при роддомах или найти частнопрактикующих специалистов.

 

 

Майя Андрияничева, клинический, семейный и перинатальный психолог

— Страх перед родами является самым сильным по степени выраженности за весь период беременности, и относится он к разряду глобальных страхов перед чем-то неизвестным. Женщина не знает, что ее ждет, и боится неизвестного будущего, особенно если речь идёт о первых родах.

Также страх обусловлен физиологией. В организме беременной женщины происходит кардинальная гормональная перестройка, что не может не сказаться на общем состоянии.

У многих страх перед родами связан с боязнью боли. Роды не могут проходить совершенно безболезненно. При этом степень выраженности боли носит индивидуальный характер.

Помимо болевого порога, играет большую роль эмоциональное состояние женщины, с которым она подходит к моменту родов. Чем больше страхов и тревоги, тем больше она будет зажата физически, и уровень болевых ощущений будет значительно выше. И наоборот, чем оптимистичнее будет настрой, тем она лучше себя будет чувствовать физически.

Страх родов — это социально разрешённый страх. То есть самих родов бояться можно, а, например, бояться материнства, новой жизни, ответственности за ребёнка — не положено.

Поэтому часто есть неосознанный страх, связанный с тревогами и неизвестностью перед будущим материнством, который надо к чему-то привязать. И такой страх находит свое место рядом с родами, так как родов и боли бояться «разрешено».

Важно проработать с психологом, какой именно страх прячется под маской «страха родов».

Понять, есть ли реальные причины для страха перед родами. Чаще бывает так, что есть или собственный негативный опыт родов, или у близкого/знакомых, к сожалению, что-то произошло в этот период. Тогда с этими страхами может помочь разобраться психолог. А иногда женщина тревожится просто потому, что она по сути своей тревожная личность, соответственно, и тип протекания беременности у нее будет тревожный.

Получить грамотную информацию о родах. Подготовиться физически и эмоционально к процессу родов и послеродовому периоду. Часто беременные женщины испытывают страх перед родами из-за отсутствия материнского опыта. Женщина просто не знает, как это должно быть, и часто в этом случае происходит перенос одного реального страха на другой. Правильно подготовленная женщина испытывает совершенно другие эмоции, опираясь на то, что важно для нее. А для нее важно физическое здоровье малыша, поэтому она максимально сосредотачивается на своих действиях и ее ответственности в разные периоды родов.

Во всех случаях страхи полезно проработать с перинатальным психологом. И тогда на место страха придет радостное ожидание своего материнства.

 

 

Мы попросили тулячек поделиться своим опытом преодоления страха родов:

Татьяна Лыгина, мама Аннабеллы (2 года 8 месяцев) и Виолетты (3 месяца), оба раза рожала в тульском ЦРД:

— К родам надо готовиться — в этом я лично убедилась на своем опыте. После первых родов я поняла, что второй раз такой я больше не хочу. Мне еще 3 месяца снились кошмары, связанные с этой болью… Я просыпалась в холодном поту.

Но мы с мужем всегда хотели двоих детей, поэтому я понимала, что ради нашей мечты мне все же придется еще раз пойти в роддом.

Во вторую беременность я серьезно работала со своим страхом. Даже ходила к перинатальному психологу. Она поговорила со мной и посоветовала тщательно подготовиться к родам. Я читала «Гипнороды» и «Роды от природы», смотрела на YouTube-канале онлайн-школы «Легкие роды» и другие подобные курсы. Мне было очень важно понять, что происходит, как все работает, как нужно дышать, почему нельзя кричать и в целом почему нужно делать так, а не иначе.

В итоге мои вторые роды были просто мегакрутые. Мне до сих пор кажется, что ребенка мне аист принес. Я вообще не чувствую, что прошла через роды! Опыт предыдущих родов закрыт, открыт новый — такой офигенный, что все мои прежние страхи улетучились.

Мой совет будущим мамам, которые тоже боятся родов, — не слушайте никого, кто рассказывает вам, как это было ужасно. Это ваш опыт, ваши знания, и многое зависит именно от вас. Уделяйте больше внимания подготовке и не спешите в роддом без причин. Можно рожать хорошо при правильной подготовке. Нам не даётся то, что мы не можем вынести.

 

 

Ксения Беланова, мама Виктории (3 года 9 месяцев) и Евгении (10 месяцев), тоже оба раза рожала в нашем ЦРД:

— У меня был страх перед вторыми родами из-за первого не совсем удачного опыта. Во вторую беременность я обращалась к психологу, и мы в том числе проработали эту проблему. Да так удачно, что рожать Евгению я пошла как на праздник! Также большую помощь в преодолении страхов непосредственно на месте событий помогла доула. Все прошло замечательно, и больше я не боюсь!

 

 

Расскажите в комментариях, как прошли ваши роды. Был ли страх родов? Удалось ли его побороть и как именно?

 

что такое дентофобия и как с ней справляться


Здравствуйте уважаемые пациенты! Меня зовут Летунова Анастасия Фёдоровна. Я врач-стоматолог-терапевт СЦНТ «НОВОСТОМ». Сегодня я расскажу вам о самом популярном страхе большинства людей на Земле.

Дентофобия (называемая также стоматофобия, одонтофобия) – панический интенсивный, непреодолимый страх, объектом которого является стоматологическое лечение. Носители дентофобии предпочитают переносить мучительную зубную боль, занимаясь самолечением и принимая сильные обезболивающие препараты, и обращаются в стоматологическую клинику лишь в крайне тяжелых случаях.

Согласно социологическим исследованиям, посещение стоматолога для большинства наших граждан является колоссальной стрессовой ситуацией. На сегодняшний день боязнь стоматологов в разной степени испытывает более 30 % населения планеты, то есть каждый третий житель.

Существует разница между тревожностью, страхом и фобией.

  • Стоматологическая тревожность — это реакция на опасность. Беспокойство чрезвычайно распространено и большинство людей испытывают некоторую степень волнения в отношении лечения зубов, особенно если они собираются сделать что-то незнакомое. Можно сказать, что это трепет перед неизвестным.
  • Стоматологический страх — это реакция на известную опасность («Я знаю, что делает стоматолог и проходил через это, а теперь боюсь!»)
  • Дентофобия в основном похожа на боязнь, но при этом проявляется гораздо сильнее («Я знаю, что происходит в кабинете у стоматолога и не вернусь, если пойду туда. Чувство страха так сильно, что я чувствую себя ослабленным»). Некоторые стоматофобы так яростно избегают визита к врачу, что записываются на прием только когда зубная боль становится невыносимой.

Почему пациенты боятся лечить зубы?

  • Отрицательный опыт лечения зубов, полученный в детстве. И это самая распространённая причина.
  • Боязнь боли. Эта причина может быть тесно связна с болью, испытанной в кресле стоматолога в далёком детстве, а может происходить и из более позднего опыта. Резкая, яркая, сильная боль – неприятная штука, переживать которую ещё раз не хочется.
  • Плачевное состояние зубов и полости рта в целом. Немало людей не уделяет гигиене должного внимания, в результате им просто стыдно приходить на приём.
  • Боязнь инфекций, микробов и т. п. Многие люди отказываются не только от посещения стоматолога, но и от многих других видов лечения по той причине, что боятся заразиться чем-нибудь более страшным, чем то, от чего они страдают сейчас.
  • Генетика. Если в роду были или есть люди, подверженные тревожно- фобическому расстройству, шансы на развитие у него дентофобии повышаются.
  • Страхи родителей. Ребёнку необязательно самому попасть в детстве к «плохому» стоматологу, чтобы получить дентофобию в свой анамнез. Если его родители боятся лечить зубы и так или иначе проявляют этот страх, ребёнок запросто примет его на себя, ведь родители для него – пример для подражания.

Справиться с этим тревожно- фобическим расстройством, лишь отказавшись от необходимых для здоровья осмотров стоматолога, не удастся. Несвоевременное лечение кариеса перерастет в пульпит, начнется воспаление десен (пародонтит), и разрушенный зуб придется удалить.

Помимо этого больные зубы являются часто причиной разрушительного воздействия на организм в целом, приводя к воспалению ЛОР-органов, бронхиальной астме, ревматоидному артриту, заболеваниям сердца и иным недугам.

Поэтому, выявив у себя признаки дентофобии, необходимо с расстройством бороться, тем более существующие сейчас методы лечения позволяют полностью устранить проявления страха.

Противодействуем страхам

Кариес – самое распространённое заболевание в мире, страдает им порядка 5 миллиардов человек. Рано или поздно, подавляющее большинство из них занимается здоровьем полости рта.

  • Лучше рано, чем поздно. Чем дальше откладывается лечение зубов, тем более плачевными будут последствия и тем больше денег потратит пациент.
  • Давно уже не больно. Важно понять для себя, что современные методы лечения зубов значительно отличаются от тех, которые применялись раньше, знайте, что наука далеко ушла вперед со времени вашего последнего посещения стоматолога. К тому же ученые открыли новейшие обезболивающие препараты, производители выпустили инновационную безболезненную аппаратуру для лечения зубов.
  • Нечего ни стесняться, ни бояться. Задумайтесь о том, что практически каждый человек в мире посещает стоматолога, и ничего ужасного с ними не произошло. Пообщайтесь с близкими людьми, знакомыми, которые посещали зубного врача за последнее время. Практически все они скажут, что с легкостью прошли эту процедуру, и с ними было все в порядке. Ваша анатомия устроена так же, не так ли?
  • Никаких сюрпризов. Любой фактор неопределённости может стать причиной обострения фобии. Поэтому перед лечением стоматолог объяснит пациенту абсолютно всё, что с ним будет происходить, включая полагаемые временные рамки отдельных процедур, стоимость и ощущения, которые могут возникнуть в процессе лечения.
  • Как показывает многочисленная практика, при регулярном посещении стоматолога отмечается положительная динамика в борьбе со дентофобией.

Справиться с проблемой вполне реально, главное, чтобы человек этого хотел сам. Необходимо осознавать, что постоянное оттягивание с визитом к стоматологу наносит вред здоровью. Поэтому главное — это постараться преодолеть свои внутренние страхи и не поддаваться их влиянию.

Источник

Фильм Временные трудности смотреть онлайн

Олег Ковалев несет по тайге своего шестнадцатилетнего сына инвалида Сашу. Он кладет его на землю. Папа, ты что делаешь? Ничего не делаю, теперь ты делаешь все сам, как договорились. Ползи! Отсюда до дома сто километров.

Флешбэк. Провинциальный город, начало 1970-х. Олег работает мастером в сталелитейном цехе местного металлургического завода. В обеденный перерыв в раздевалке он обнаруживает одного из своих подчиненных спящим в шкафу. Это что? Роботяги отвечают: ну накатил человек немного. Олег недоволен: обед закончен! Всем за работу! Он приказывает пьяному крановщику занять свое рабочее место, его собутыльников отправляет принимать заготовки. Те возмущаются: ты совсем что ли? Олег орет на них: уволю! Ковш с раскаленным металлом угрожающе раскачивается. В цех приходит Николай Волков, работник заводской администрации, друг семьи Ковалевых. Он сообщает Олегу: Ритка родила мальчика, поздравляю. Николай видит ситуацию на производстве: у вас проблемы что ли? Олег невозмутимо отвечает: никаких проблем, так – временные трудности.

Олег с букетом цветов подъезжает к роддому, входит внутрь. Медсестра пытается его остановить: мужчина, сюда нельзя, это же реанимация. Из реанимационной палаты выходит врач. Олег спрашивает его: что с моим ребенком? При родах возникли сложности, ребенка удалось спасти, но родовая травма привела к повреждению в коре головного мозга, велика вероятность развития ДЦП. Кто в этом виноват? Никто, такими рождается два ребенка из тысячи. Что с ним будет дальше? Нарушение работы опорно-двигательного аппарата, косоглазие и другие проблемы. В такой ситуации можно сразу отказаться от ребенка, это нормально, вас за это никто не осудит. Олег молчит, его жена Маргарита плачет.

Через некоторое время Олег забирает жену с новорожденным сыном, которого назвали Сашей, из роддома. Олег усаживает Риту с младенцем в такси: дальше – сами, а я – на завод.

Маленький Саша нуждается в постоянном уходе и комплексном лечении. Родители делают все возможное: водят его на массаж, на занятия лечебной гимнастикой. Для самого мальчика это очень мучительные процедуры. К примеру, ему трудно тянуть руку к игрушке. Саша плачет. Врач требует: тянем! Олег, наблюдающий за этим, говорит: так до нее – как до горизонта, тут и здоровому-то не справиться. Врач спокойно возражает: а почему вы решили, что у него другой горизонт? Он для всех один.

Перед Новым годом Николай в костюме Деда Мороза приносит Ковалевым инвалидное кресло, которое ему удалось выбить через профком. Маргарита радуется, Саше так будет удобней. Олег против: профессора, знахарки колдуны – зря все это было? Они с женой спорят. Олег выкатывает сына на лестничную клетку, показывает на ступеньки: а гулять ты как будешь? Рита слышит грохот, выбегает из квартиры: что ты с ним сделал? Пока ничего. Саша стоит рядом с отцом, кресло спущено вниз по лестнице. Рита переживает: зачем ты его мучаешь? Это бесполезно. Мы старались, у нас не получилось. Так все живут. Олег непреклонен: все – своими ногами ходят.

Олег заставляет сына все делать самостоятельно, не позволяет жене помогать ему. Рита недоумевает: почему? Ведь я всегда буду с ним рядом. Олег заявляет: он будет жить с нами, пока не вырастет, потом пинка под зад, и пусть все делает сам, как настоящий мужик.

Саша любит читать. Но чтобы взять книжку, ему приходится подтягивать к себе детские качели, на которых она лежит. Этим самодельным тренажером Олег велит мальчику пользоваться постоянно.

Выходной день. Мужчины играют во дворе в домино, рядом гуляют их дети, в числе которых Саша, он на костылях. Николай задает всем по очереди детям вопрос: кем хочешь стать, когда вырастешь? Отпускает шутливые комментарии, когда те называют выбранные профессии. Олег интересуется: а почему моего пацана не спрашиваешь? Так он же у тебя особенный, не такой, как все. Олег злится: ты думаешь, он не сумеет, как ты, штаны на заднице протирать, пока все остальные работают? Санек, пошли домой! Олег входит в подъезд. Саша остается снаружи, он никак не может справится с тяжелой дверью, кричит: папа, папа! Олег не отзывается, терпеливо ждет сына у лестницы. Наконец, дверь отворяется. Это вернулась домой Рита, она помогает сыну войти. Олег останавливает Сашу: с этого дня ты сам будешь себя обслуживать, маме помогать. Если ты что-нибудь забудешь, я тебе напомню. Ты такой же, как все. Это не болезнь, а временные трудности. Иди домой! Саша прилагает массу усилий, чтобы подняться на костылях вверх по лестнице.

Ковалевы обедают. У Саши падает на пол ложка. Олег говорит жене: он сам поднимет и помоет, или пусть грязной ест. Для Саши это очень трудная задача, но он ее выполняет. Когда сын снова усаживается за стол и продолжает есть суп, отец делает ему еще одно замечание: не чавкай.

Ковалевы собираются в кино. Саша должен сам завязать шнурки на своих ботинках. Родители выходят из квартиры. Сашины пальцы не слушаются его, мальчик мается со шнурками битый час, по его щекам текут слезы. Возвращаются родители: можешь не завязывать, мы все равно уже опоздали.

Саша читает книгу. К дому подъезжает мусорная машина. Отец интересуется: про мусор помнишь? Пока Саша спускается по лестнице, мусоровоз уезжает. Мальчик возвращается домой с полным ведром. Олег вываливает все его содержимое на постель сына. Рита возмущается: ты больной что ли? Тебя самого лечить нужно.

Маргарита подает документы Саши в школу для детей-инвалидов. В кабинет главного врача учебно-медицинского учреждения врывается Олег: где свидетельство о рождении? Мой ребенок будет учиться в обычной школе! Врач сокрушается: с таким тяжелым диагнозом это невозможно. Вы погубить ребенка хотите? На улице между Ритой и Олегом разгорается ссора, переходящая в потасовку. Наблюдающий за этим Саша кричит: не трогай маму! Мальчик замахивается на отца костылем.

В школе сверстники дразнят и издеваются над Сашей. Однажды его подвешивают за шкирку на вешалку в раздевалке, Саша не может оттуда слезть.

Урок математики в четвертом классе. Идет контрольная. Классная руководительница Татьяна Федоровна замечает, что Саша Ковалев тайком читает книгу, пряча ее под партой. Она подзывает ученика к себе. Что у тебя? «Граф Монте-Кристо»? Тебе заняться больше нечем? Но я уже всю контрольную сделал. Сейчас проверим. Учительница берет листок с выполненным заданием. Ты сам это сделал? Но мы же еще не проходили переменные. А я уже весь учебник прочел. И чем ты собираешься заниматься до конца учебного года?

Спустя некоторое время в Саше, который во время перемены остался в классе один, подходит Татьяна Федоровна. Ты тоже хочешь убежать? Саша кивает. Могу стать твоим аббатом Фариа. Учительница протягивает мальчику учебник математики за пятый класс. Она начинает заниматься с Сашей дополнительно. Дома мальчик усиленно делает гимнастику, подтягивается на турнике, ежедневно выносит мусор.

Во время урока в класс, где учится Саша, входит директор школы. У меня прекрасная новость. Это просто сенсация! Где Ковалев? Он стал победителем всесоюзной олимпиады по математике для учащихся шестых классов. За это он награждается поездкой в «Артек».

Родители провожают Сашу к поезду. Мама дает последние наставления. На вокзал приходит Татьяна Федоровна. Она говорит Саше: ты не такой, как все, ты очень одаренный и талантливый мальчик. Ну что, получилось у тебя убежать? Саша улыбается.

Саша прибывает в Симферополь. Оттуда пионеров автобусом должны доставить в лагерь. Последним появляется Саша Ковалев. Пионервожатая сверяется со списком, приглашает его занять свое место. Что заскучали? Скоро вы увидите то, что навсегда изменит вашу жизнь. Дети дружным хором поют песню «Крылатые качели». Вожатая протягивает Саше пионерский барабан. Тот с восторгом смотрит на пейзажи, проносящиеся за окном, он чувствует себя счастливым.

По прибытии в «Артек» дети шумной гурьбой выгружаются из автобуса. Вожатая объявляет построение. Местный чиновник замечает Сашу. Это что такое? Таких сюда нельзя, в СССР инвалидов нет. Как мы его иностранцам покажем? Немедленно отправляйте его обратно. Вожатая вынуждена подчиниться. Она подходит к Саше: малыш, дело не в тебе, просто люди очень трусливые, а ты сильный и смелый, ты всех победишь. Девушка снимает со своей шеи артековский галстук, повязывает его Саше: это не обычный галстук, им награждают только самых достойных. И запомни: ты был в «Артеке»!

Саша едет обратно в купе. Его попутчики – артековцы с прошлой смены. Саша молча лежит на своей полке, ни с кем не разговаривает. Ночью ему снится кошмар. Он вынужден убегать от надвигающегося на него поезда. К утру Саше в голову приходит идея. Его попутчикам кажется забавным изображать из себя инвалидов. Они по очереди пользуются Сашиными костылями, чтобы ходить в туалет. За это они готовы отдать разные сувениры, которые везут из лагеря.

В родном городе Саша приходит домой к Татьяне Федоровне: с побегом не получилось, помогите мне спрятаться. Учительница сначала хочет позвонить родителям Саши, но потом соглашается скрыть его внезапное возвращение. Первого сентября на торжественном общешкольном собрании Саша делает доклад о том, как он побывал в «Артеке».

Вскоре Саша находит способ избежать издевательств со стороны сверстников. Он за деньги делает домашние задания, контрольные, рефераты всем желающим – даже старшеклассникам.

Саша оканчивает школу. Он участвует в репетиции школьного ансамбля в качестве ударника, когда его вызывают в кабинет директора. Там уже находится его отец. Разражается скандал. Саша Ковалев систематически торговал рефератами и контрольными, поэтому о золотой медали не может быть и речи. Аттестат, конечно, ему выдадут, а вот ходатайство в МГУ о поступления вне конкурса придется отозвать. Выйдя на улицу, Саша говорит отцу: я не мог потупить по-другому, поэтому всех перехитрил. Это ты научил меня врать. Ты говорил, что я такой же, как все. Но это никакие не временные трудности. Я – инвалид! А ты – отец инвалида! И на всю жизнь им останешься. Олег с каменным лицом садится в свой автомобиль, заводит мотор. Саша кричит ему: не уезжай! Машина трогается с места. Саша остается один. Он ковыляет по школьному двору, видит, как девушка, в которую он влюблен, целуется с другим. С Сашей случается приступ. Его словно сбивает с ног поезд из детского кошмара. Он падает на землю, корчится в судорогах. Саша приходит в себя дома. Он слышит, как врач говорит матери: я не смогу ему помочь. Надеяться можно только на чудо.

Разбитого параличом Сашу отвозят к шаманке. Результата никакого. На обратном пути Саша просится в туалет. Олег останавливает машину, берет сына на руки, несет в тайгу, оставляет лежать на земле. Все, дальше сам. Ползи! Саша ползет за отцом. Тот оборачивается: может, на ноги поднимешься? А, забыл, ты же у нас инвалид. Они продолжают продвигаться вглубь тайги. Отец спрашивает сына, который совершенно выбился из сил: убежать решил? От меня не убежишь! Саша в ответ упрямо отвечает: убегу. Они останавливаются на ночлег. Олег разводит костер, укрывает Сашу своим плащом. Когда отец засыпает, Саша скидывает плащ, забирает отцовский топор и уползает прочь. Утром Олег мечется по лесу, ищет пропавшего сына. Он встречает поисковую группу, которую вызвала Рита. Жена спрашивает: где он? Олег признается, что потерял Сашу. Рита говорит: если с ним что-нибудь случится – я удавлюсь.

Саша ползет по тайге, помогая себе топором, слышит шорох, думает, что это отец идет за ним. Саша кричит: пошел вон! Мне не нужна твоя помощь! Из зарослей появляется медведь. Саше удается подняться на ноги, держась за дерево. Он диким голосом кричит на медведя, грозит ему топором. Зверь удаляется восвояси. Через некоторое время спасатели на вертолете обнаруживают Сашу, сидящего на краю поля.

Саша уезжает в Москву, он сидит в вагоне и машет рукой стоящей на перроне матери: иди уже. Подходит отец: окно открой, поговорим. Саша резко опускает шторку, чтобы не видеть его.

Проходит пятнадцать лет. Александр готовится выйти на сцену крупнейшего бизнес-форума в мире, где его собрались послушать 20 тысяч человек. Он садится за ударную установку и начинает свое выступление. Меня зовут Александр Ковалев. Я родился – и сразу умер. Асфиксия. Врачи спасли, но поставили диагноз – ДЦП. Встать с постели, сделать шаг и взять ложку для меня было проблемой. Но к восьми годам я ее решил. И я пошел. И побежал. Но бегал я недолго, в шестнадцать лет меня парализовало. Врачи сказали моей маме, что мое тело никогда не встанет с постели. Я понимал, что у меня проблема. Но ее я тоже решил. Я – лучший бизнес-консультант страны. После всех тех проблем, которые я пережил в своей жизни, я надеюсь, вы понимаете, как я отношусь к вашим. Для меня их нет.

После выступления Александр делает предложение своему референту – красавице Полине, дарит ей обручальное кольцо. В гримерку к нему приходит дядя Коля – Николай Волков, говорит, что присутствовал на его семинаре. Он под большим впечатлением. Александр знакомит его со своей невестой. Николай предлагает отметить это радостное событие. Во время вечеринки, которая проходит на катере, Николай сообщает, что их завод могут закрыть. Работникам давно не выплачивают зарплату, заказов нет. На предприятие нашелся покупатель – заместитель мэра, Роберт. Но генеральный директор категорически против, говорит, сами справимся. Эту должность сейчас занимает отец Александра. Николай просит, чтобы Саша стал кризисным управляющим, ему за это хорошо заплатят. Тот соглашается.

Александр и Полина приезжают в родной город Александра. Он убеждает акционеров, что для спасения предприятия необходимо подписать договор с московскими инвесторами. Не согласен с этим только Олег Ковалев, он просит Александра о разговоре с глазу на глаз. Отец и сын выходят в коридор. Ты хочешь угробить завод? Я его спасаю. У меня есть свой план. Чудес не бывает. Чего ты добиваешься? Спасаю завод – от тебя. Понял: это личное. Хочешь, чтобы я извинился – за детство, за коляску, за тайгу? Олег встает перед сыном на колени: прости меня! Эту сцену наблюдает Полина.

В конце рабочего дня Олег остается у себя в кабинете. Александр везет Полину в гости к матери. Рита с невестой сына организуют застолье. Мать говорит, что ей очень не хватает таких вот семейных посиделок, она живет лишь воспоминаниями. Александр утверждает, что его воспоминания не очень приятные. Отец меня ненавидел. Даже не представляешь, как мне было сложно. Мать возражает: а ему было легко? Знаешь, я жизни только один раз видела настоящую любовь. Это как папа тебя любил. Сколько раз я уже готова была сдаться, а он – ни разу! Раздается телефонный звонок, Рита выходит из комнаты. Полина спрашивает: так это твой отец стоял перед тобой на коленях? Ты считаешь, он этого заслужил? Ты не знаешь его. Мне кажется, я тебя не знаю. Возвращается побледневшая Рита: соседка звонила, на заводе пожар.

Александр мчится к месту пожара. Николай стоит в отдалении, наблюдает. Александр возмущается, что пожарные работают спустя рукава. Успокойся, все под контролем, они действуют согласно инструкции. Но без литейного цеха нам не выполнить условия контракта! Николай утверждает, что это даже к лучшему. Пусть горит, потом на этом месте построим торговый центр. Ты разве еще ничего не понял? Так все и было задумано. Пожарные сообщают, что в здании находится человек. Это Олег Ковалев. У Александра от ярости и бессилия темнеет в глазах. Он вспоминает как отец однажды сказал ему: я никогда не заставляю тебя делать то, что ты не можешь, а только то, чего ты боишься. Не бойся, сын! Александр бросается в горящее здание. Он находит помещение, где заперт его отец, открывает дверь. Олег, увидев сына, усмехается: нормальную вы с Робертом реконструкцию придумали. Александр и Олег Ковалевы вместе покидают пылающий цех, выходят наружу.

Спустя некоторое время на собрании акционеров Александр отчитывается: нам удалось привлечь дополнительных инвесторов, мы выполним условия контракта в полном объеме. Роберт толкает в бок Николая: что я буду делать с этим металлоломом? Иди, нагибай их. Тот отвечает: нагнуть никого не получится, кроме тебя.

Александр и Олег выходят с работы. Сын говорит отцу: скоро мне потребуется ваша с мамой помощь, Полина беременна. Олег улыбается: ты мне это доверишь? Да.

Боюсь потерять себя после родов

Потерять себя после родов – один из самых сильных страхов, который у меня был в связи с предстоящим материнством. Потому что после родов, когда тебе за тридцать, как правило, уже есть что терять:

  • Уютные отношения с супругом, где уже обо всем побили посуду и договорились;
  • Спонтанные встречи с друзьями, легкость на подъем;
  • Риск потерять здоровье, ибо роды — это нагрузка на организм;
  • Привычный размер одежды, легкость в теле, знакомые изгибы и складочки;
  • Возможность вкладываться деньгами и временем в учебу, профессиональное развитие;
  • Рука на пульсе своей профессиональной области;
  • Приятная рутина налаженной частной психологической практики. Здесь может быть любой ваш вариант.

В моем случае по мере роста живота, отеков и размера одежды страх потерять себя после родов нарастал. Все чаще звучало: «Ты теперь себе не принадлежишь». Тяготили ожидания социума, семейные сценарии, которые либо вынуждали отказаться от себя в угоду материнству, либо окунали в чувство вины, если хотелось поступить иначе.

Не терять себя после родов: ожидание и разочарование

«Гуляй сейчас, вот потом дети родятся…», – часто звучало в моей родительской семье. И то, что поддерживало в 20 лет, в 33 года материнству уже не помогало. Вроде бы нагулялась, а идти в новый опыт страшно. Боязно себя после родов потерять, но вроде как надо. Потому что, кажется, теперь нужно отринуть все, что «нагуляла» за годы упорным трудом и положить на плаху заботы о ребенке: карьеру, социальные связи, привычный уклад жизни. Сузить себя до какой-то одной, ожидаемой окружающими роли.

Пытаясь не терять себя после родов, за пару месяцев до родов я оплатила вводный блок онлайн курса по нарративной практике. В нарративке исследуют темы стыда, вины, низкой самооценки, человеческие ценности, помогают найти внутренние опоры. Мне это откликалось. Нарративный практик позволяет человеку вернуться в позицию «Я могу», быть автором своей жизни. Чем не поддержка в материнстве, где то и дело звучит «Ты себе не принадлежишь»?


Основной посыл: «Человек — это человек. Проблема — это проблема. Проблема — это не человек. Человек — это не проблема».

Я решила, что задания в онлайн формате не сильно утомят после родов, обогатят и мое писательство, и частную практику. «Послеродовой бандаж», который поддержит во время перехода в новую роль. Поможет не потерять себя сразу после родов.

Увы, но у новорожденного сына, ему тогда был месяц, оказались на меня другие планы. И хотя я осилила двухнедельный курс, включенность оставляла желать лучшего. Гормоны и недосып вынуждали переслушивать записи дважды. Вебинары про колики и газики теснили все, что не относилось к желудочно-кишечному вопросу. Эксперимент оказался неудачным. Я испытала облегчение, когда курс закончился и тотально окунулась в тему памперсов и грудного вскармливания. Попытка не потерять себя после родов на этом этапе провалилась.

Не терять себя после родов. Найти ресурс

И все же идея дать место чему-то кроме материнства оказалась вполне рабочей. Несмотря на неудавшийся эксперимент с онлайн курсом, недосып и мозг кормящей матери, я продолжила читать и писать. Писательство возвращало к себе прежней и было большим ресурсом.

К моменту деторождения, скорее всего, уже есть то, что мы боимся после родов потерять. Есть знакомые роли, которые с материнством никуда не уходят: жена, психолог, блогер, писатель, расстановщик, подруга, коллега…  Какое-то время они могут постоять на паузе. Но, возможно, некоторые могут стать ресурсом в материнстве.

Если опасения потерять себя после родов про вас, можно ли дать какой-то из привычных ролей место, не дожидаясь, пока ребенок пойдет в институт? Есть ли что-то, что можно оставить себе в качестве поддержки? В каком режиме? И что можно сделать, чтобы уйти от коварного выбора или-или, сохраняя и то, и то?

То, что названо, не имеет власти

Боязнь потерять себя после родов – страх, который важно называть конкретно. То, что увидено и названо, больше не имеет над нами власти. Попробуйте выписать в столбик, чего вы больше всего боитесь. И рядом – как это можно решить.

В процессе постарайтесь почувствовать, где страх живет в теле? Как вы его ощущаете телесно? Сводит скулы? Перехватывает дыхание? Тело скукоживается? Все сжимается внизу живота? Можно положить руку на это место и сказать: «Я признаю свои инстинкты (желание замереть, не дышать, скукожиться и т.д.) и то, как они поддерживают мою безопасность».

Иногда наши страхи являются еще и наследием рода или опыта души. И если вы уже многое сделали для их проработки, но до сих пор не отпускает, можно сходить на расстановку. Подробнее об этом методе, моем опыте и профессиональном взгляде тут и тут.

Страх – не все, из чего можно выбирать

«Страх – не все, из чего можно выбирать» – идея писательницы Ольги Примаченко, которая поддержала меня в материнстве:

«Если вы чувствуете, что у вас нет отвращения перед родительством («Ни за что и никогда!»), то есть вы хотите, но все никак не решаетесь, попробуйте разобраться с тем, что вас держит – что вы боитесь потерять. Свое тело? Возможность путешествовать? Время на хобби? Социальное окружение?.. ЧТО внутри вас мечется в панике и блокирует энергию решения? А когда разберетесь, поймите: это не навсегда. Дети растут. (Я в это тоже не верила, но поди-ж ты, четвертый год пацану.) Они начинают есть сами, спать всю ночь, говорить, где болит, и понимать юмор. Они не отбирают вашу жизнь, не ждут от вас жертвы – на алтарь со скорбным лицом мы несем себя сами. Давайте учиться встраивать ребенка в свою «интересную жизнь», показывать ему, что мы любим, от чего нас прет, с какими людьми мы встречаемся, а не воспринимать его как обузу и кандалы.

Да, жизнь, безусловно, делится на «до» и «после», но не по принципу «было хорошо, а теперь ад» – просто вы всегда со временем можете притащить в свое «после» все, что любили из жизни «до» (коктейли, танцы на террасе, живопись и тишину), а вот в жизнь «до» чего-нибудь «с той стороны» притащить никак не получится (трогательные букетики из сорняков, слезы умиления, много новых знаний о себе и границах своего терпения).

Вы боитесь, это нормально. Но страх – это не все, из чего вы можете выбирать. Еще можно выбрать «решиться» – и послушать, чем в вас это откликнется. Чего там, на другом берегу, для вас больше – страха или все же интереса? Вы справитесь с последствиями любого выбора – и если решитесь, и если нет. Но родительство – это не про «ожидание знака с неба». Дети часто приходят случайно, когда никто не «готовился» – и становятся для пары чудом открытия себя как родителей. Прагматичных, привыкших все планировать и выверять контрол-фриков рвет в клочья от нежности и любви – а они думали, что максимум, на что способны – сдержать тошноту при виде чужой коляски.

Еще раз: вы ничего о себе не знаете как о родителе. Это знание можно только открыть – через опыт. И потом что-то с этим делать (или нет). Хорошая новость в том, что в жизни как-то больше и нечем особо заниматься, кроме как двигаться и расти – через тот самый опыт, раздвигая рамки своих ощущений. Это не про насильственный выход из зоны комфорта – это про «я боюсь, но иду, потому что мне интересно».

Потому что снова и снова: страх – это не все, из чего вы можете выбирать».

Полный текст поста тут

Что-то теряешь, что-то находишь

Выбирая что-то, мы что-то в любом случае теряем. Роды и рождение ребенка – не исключение. Выбирая материнство, можно обнаружить:

  • Любовь, тепло, нежность, умение отдавать безусловно;
  • Неимоверную внутреннюю силу;
  • Расширение энергетического объема;
  • Необходимость больше зарабатывать;
  • Навык все очень быстро делать;
  • Физическую и эмоциональную закалку материнством;
  • Почувствовать себя немного Богом, создавая по образу и подобию нового человека;
  • Исследовательский интерес к тому, как ребенок растет, меняется, обучается;
  • Умиление, когда ребенок похож на тебя – видеть отражение себя в нем;
  • Навык оставлять в жизни главное, отбрасывать второстепенное: проекты, отношения, занятия;
  • Прошлое и будущее своей семьи;
  • Свою смертность и свой путь в бессмертие одновременно;
  • Долгий психологический ретрит и полигон для личностного роста;
  • Необходимость пересмотреть детско-родительские отношения;
  • Прожить и исцелить детские травмы.

Однако, чтобы эти знания о себе открыть и присвоить, важно потерю себя после родов прожить. Ибо беременность даже счастливая и долгожданная – это еще и утрата. Подробнее о том, как с этим быть в следующем посте:

Похожие статьи

В каждом поколении при родах и беременности умирает 10 миллионов женщин

При этом в развивающихся странах умирает в сотни раз больше беременных женщин, чем в промышленно развитых государствах. Так, в Афганистане при родах и беременности погибает каждая шестая женщина. В США — одна из 2500, в Швеции — одна из 29 800. По последним сводным данным ВОЗ, в Европе в 2000 году при родах умерли 1 тысяча 700 женщин. Из них в Армении – 20, в Азербайджане — 100, в Республике Беларусь — 30, в Украине – 140, Молдове – 20 и в Российской Федерации — 830. В целом в России при родах и беременности умирает каждая тысячная женщина, а в Украине риску смерти подвергается одна из двух тысяч беременных женщин.

В развивающихся странах роженицы не имеют доступа к самому элементарному медицинскому обслуживанию. Многие из них рожают на дому без квалифицированной помощи. Во многих местах мира просто нет необходимого количества медицинских учреждений и квалифицированного персонала.

«Каждую минуту каждый день одна женщина умирает во время беременности и родов. Это десять миллионов в каждом поколении. Большая часть случаев материнской смертности приходится на развивающиеся страны, и большую часть из них можно было бы предотвратить», — заявила почетный председатель предстоящей конференции, бывший президент Ирландии Мэри Робинсон.

Специальный докладчик по вопросу о праве на здоровье Пол Хант, выступая на 61-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, заявил, что «если бы детей рожали мужчины», то, наверное, проблеме высокой смертности во время родов и беременности и вопросам репродуктивного здоровья уделялось бы гораздо больше внимания.

Пол Хант считает, что материнская смертность указывает на существование многопланового неравенства, базирующегося на этнической и гендерной основе и подкрепленного имущественным неравенством людей.

В 2000 году на Саммите тысячелетия мировые лидеры поставили перед собой цель сократить к 2015 году на 3/4 уровень материнской смертности и на 2/3 — детской. Спустя семь лет многие страны мира по-прежнему далеки от достижения поставленных целей.

Опыт успешного осуществления программ по обеспечению здоровья женщины-матери показывает, что многих из смертей женщин можно было бы избежать, если бы женщины получали акушерскую помощь на протяжении всей своей беременности и во время родов.

Участие конференции в Лондоне примут Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) Маргарет Чен, директор-исполнитель ЮНФПА Сорайя Обейд, Исполнительный директор Детского фонда ООН Анн Виниман, Исполнительный директор Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу (ЮНЭЙДС) Питер Пиот и многие другие высокопоставленные лица системы ООН.

ВИЧ-матери. Как инфицированные женщины рожают здоровых детей

Каждый год от СПИДа в мире умирает 2,1 миллиона человек. Большинство из них погибает, так и не познав радости материнства. ВИЧ-инфицированные не решаются на роды, потому что боятся осуждения общества или просто боятся передать свой страшный диагноз ребёнку. Но проблема рождения ребёнка ВИЧ-положительной мамой на сегодняшний день практически решена — при выполнении надлежащих процедур ребёнок в 98 % случаев родится неинфицированным.

«Я надеялась, что это ошибка, ведь я только переболела гриппом»

Статья по теме

Эксперт: Россия близка к искоренению передачи ВИЧ от матери ребёнку

«Я узнала, что у меня ВИЧ, в марте этого года. Я пришла в женскую консультацию на 8-й неделе беременности. ВИЧ-положительный —звучало, как гром среди ясного неба. Всегда кажется, что ВИЧ —это где-то в подвале, с наркоманами и проститутками, и к тебе никогда не придёт. Помню, как у меня подкосились ноги и в глазах потемнело. Меня посадили на стул и велели, не откладывая, отправиться в ВИЧ-центр. Когда я пришла домой, долго плакала. Ночью я всё же заставила себя залезть на форум и почитать о таких же, как я. Я узнала, что диагноз может быть ошибкой».

Екатерина вспомнила старую историю о своей подруге, которой ложно поставили сифилис при беременности.

«И при повторном анализе сифилис не подтвердился. Врач ей сказал: „Не надо было кушать жирное перед анализом!“. Из интернета я узнала, что анализ на ВИЧ может показать положительный результат при гриппе и герпесе. Я утешала себя мыслью о том, что как раз недавно лежала с температурой и кашляла. В статье приводилось ещё много факторов, при которых может произойти ошибка в анализе — при переливании крови, при злокачественной опухоли, при малярии, туберкулёзе. Всё это вселило в меня надежду, что анализ ложноположительный. И я пошла в ВИЧ-центр с лёгким сердцем. Но там диагноз подтвердился. И, конечно, это меня убило».

Через неделю Екатерина смирилась и приняла диагнозкак неизбежность.

«Ты принимаешь это, как часть себя, руку или ногу. А потом думаешь — ага, я-то себя приняла, как другим теперь рассказать?».

Родителям Екатерина не сказала до сих пор. Мужу рассказала почти сразу.

В награду с долгожданным ребёнком получила ВИЧ

Статья по теме

Надежда Козырина: «Вовремя назначенное лечение позволяет жить с ВИЧ»

«Из всего это ужаса — слёз и бессонных ночей, стен ВИЧ-центра, сочувственных взглядов врачей — самым неприятным моментом было признаться во всём мужу. Ведь я догадывалась, как я заразилась — это случилось банально, во время романа за границей. Когда муж оказался не болен, мои догадки подтвердились. И забеременела я как раз в то время от этой сумасшедшей страсти, как я высчитала позже. Я сразу решила, что буду рожать. Ведь с мужем у нас не получалось завести ребёнка аж 10 лет. Хотя врачи говорили, что мы оба здоровы, просто „несовместимость“. Через 10 лет совместной жизни я всё-таки забеременела, но на третьей неделе у меня был выкидыш, потом я снова забеременела, но через месяц всё повторилось. Согласитесь, в этой ситуации делать аборт было бы просто варварством, тем более на сроке в два месяца. Муж принял это тяжело, конечно, сейчас отношения с ним разладились — мы живём раздельно, но развестись пока не осмелились».

Екатерина рассказывает: в ВИЧ-центре она узнала, что существуют два очень важных анализа для людей с ВИЧ — иммунный статус и вирусная нагрузка.

«В их значениях довольно сложно разобраться. В то же время именно благодаря им можно определить необходимое лечение. Каждый ВИЧ-инфицированный знает очень много нюансов о своей болячке, ведь он вынужден постоянно контролировать свои анализы».

Для людей с ВИЧ важное значение имеет количество клеток CD4 или Т-лимфоцитов — белых клеток крови, которые отвечают за «опознание» различных болезнетворных бактерий, вирусов и грибков, которые должны уничтожаться иммунной системой. Это количество измеряется при анализе иммунного статуса.

Статья по теме

Где в Москве можно сделать бесплатный тест на ВИЧ, гепатит и сифилис

Анализ на вирусную нагрузку определяет количество частиц вируса в плазме крови. Вирусная нагрузка показывает, как быстро может уменьшиться иммунный статус человека в ближайшее время.

«Сложно было справляться со всем в одиночку, часто звонила по телефону доверия»

«Во время беременности я сдавала анализы на иммунный статус. Как диабетик следит за количеством сахара в крови, так и ВИЧ-инфицированный следит за количеством CD4. Оно может скакать туда-сюда в результате инфекций, стресса, курения, физических упражнений, времени суток и даже времени года. Я бросила курить, нервничала из-за этого долго, старалась не перенапрягаться на работе, ввела в рацион больше фруктов и овощей. К моему удивлению, токсикоза у меня не было, в отличие от предыдущих беременностей. Но сложно было справляться со всем в одиночку, хотелось просто выговориться, поэтому часто я звонила по телефону доверия».

Если иммунный статус находится в пределах 350-200 клеток и быстро снижается, то врачу надо показываться каждую неделю, так как при резком снижении иммунного статуса есть риск развития Синдрома приобретенного иммунодефицита — СПИДа. Если иммунный статус у ВИЧ-инфицированного выше 500 клеток, нужно ходить к врачу и измерять вирусную нагрузку каждые 4 месяца.

«Иммунный статус у меня был высоким — 550 клеток, вирусная нагрузка низкой — это хорошие результаты. Помню, врач говорил мне: «Если сравнить ВИЧ с поездом, который идёт к пункту назначения — СПИД, то иммунный статус — это расстояние, которое осталось, а вирусная нагрузка — это скорость, с которой движется поезд»… вот такое сравнение часто я видела и в интернете. Главное для меня было как можно дальше быть от пункта назначения».

Терапию Екатерине назначили — ей необходимо было принимать ретровир.

«Его в любом случае назначают. Я пила ретровирначиная с 14-й недели и до самих родов. И даже во время родов мне вводили его внутривенно, пока на пуповину не наложили зажим. Важно начать терапию до того, как иммунный статус упадёт до 200 клеток…».

Мифы и правда о ВИЧ-инфекции. Простые правила профилактики.

Нашла мужа на сайте знакомств для ВИЧ-инфицированных

Всё время, пока Екатерина лежала в обсервации, она думала, как бы не поднялась вирусная нагрузка. Ведь чем она выше, тем выше риск передачи ВИЧ.

Статья по теме

Успешные и ВИЧ-позитивные: истории из жизни

«Чего я только не увидела, пока лежала в палате для ВИЧ-инфицированных! Это просто наводило ужас! Роженицы показывали мне жуткие фото из инета разных кожных уродств… и мы пытались какие-то из симптомов находить у себя. Наверно, больше нагнетали. И порой я готова была сдаться. У одной женщины, беженки из Украины, кстати, с ВИЧ замерла беременность на 38-й неделе. Она так кричала от горя! Другая беременная, больная туберкулёзом, мы-то все в одном отделении лежали… оказалась „конченой“ наркоманкой. Говорили, что врачи не могли найти ей свободную вену, чтобы сделать капельницу, так как всё было исколото. В результате ей сделали всё в шею…и она ещё в таком виде пыталась сбежать! А со мной в палате, кроме той беженки, лежала 20-летняя девушка, бывшая фотомодель. Она заразилась вообще через татуировку… Это очень печально. А ещё печально, когда ВИЧ в дом приносит муж из-за случайных связей. Это самые частые случаи в обсервации роддомов. Я-то сама виновата…», — признаёт Екатерина.

Екатерина рассказывает, что была знакома и с другой ВИЧ-инфицированной женщиной, которая с оптимизмом смотрела вперёд.

«За день до родов к нам подселили женщину — у неё вторые роды. Бывший муж заразил ВИЧ. Она не сдалась, нашла свою любовь на сайте знакомств для ВИЧ-инфицированных, и они поженились. И вот ждут ребёнка! И надеются, что ВИЧ не передастся. Ведь таких случаев много! Честно говоря, она и в меня веру вселила, когда я плакала из-за той беженки… я вот сейчас уже думаю, что, возможно, и смогу личную жизнь устроить… потом…».

Акушерка сказала мне: «Пусть ему и дальше так везёт!»

Но, к счастью, ребёнок у Екатерины родился.

Когда в обсервацию поступают ВИЧ-инфицированные роженицы, к акушерам из ВИЧ-центра приходит документ под названием «Практика ведения родов». Там прописывают, как принимать роды — либо делать кесарево сечение, либо естественным путём.

Вопрос-ответ

Какую вакцину против СПИДа разработали российские ученые?

«Я рожала сама. Как только отошли воды, нужно было родить в течение 4часов. Если же дольше время безводного периода, риск инфицированности у малыша возрастает. Я постоянно об этом думала. И заставила себя родить через полчаса, как отошли воды!

Ну, эмоции при рождении ребёнка одинаковы у всех — у здоровых и больных, у бедных и богатых. Это счастье! Это классно! Я даже на день забыла о том, что я больна. Такой всплеск эндорфинов, я не могла уснуть! Когда сына обследовали, то педиатр мне сказала: «Такой здоровенький богатырь! Я удивляюсь, что у ВИЧ-положительных мам рождаются детки порой здоровее по всем показателям, чем у ВИЧ-отрицательных! Пусть ему и дальше так же везёт!»».

Екатерина давала сыну ретровир каждые 6 часов, пока малышу не исполнилось 1,5 месяца.

«Помню этот клубничный аромат. И вообще запах клубники у меня теперь ассоциируется с лекарствами. Пока мы наблюдаемся у спидолога, мы прошли ПЦР, анализ на ВИЧ отрицательный. Но врачи говорят, что всё равно надо будет провериться позже. И я молюсь. И очень боюсь за сына. Сейчас он находится на диспансерном учёте и будет там, пока ему не исполнится полтора года».

В настоящее время существуют методы, которые позволяют определить наличие вируса иммунодефицита человека в крови малыша на более раннем сроке его жизни. Этот анализ называется полимеразная цепная реакция (ПЦР). Он основан на определении наличия в крови генетического материала самого вируса иммунодефицита человека. Обследование ребенка этим методом в первые недели его жизни позволит своевременно поставить диагноз и определить особенности медицинского наблюдения. Однако даже при отрицательном результате ПЦР для выяснения окончательного диагноза ребенку все равно необходимо пройти обследование у врача-педиатра, регулярно наблюдаться в детской поликлинике центра СПИДа и обследоваться на обнаружение собственных антител к ВИЧ до 18 месяцев. Известно, что любые материнские антитела сохраняются в крови ребенка до полутора лет. Это значит, что если к 18 месяцам у ребенка в крови исчезли эти молекулы, и анализ на антитела отрицательный — он здоров и в его организме нет ВИЧ.

Более 11 тысяч российских медиков подписали письмо против войны в Украине. Вот что они говорят

25 февраля в интернете было опубликовано открытое письмо российских медработников против войны в Украине. Его составила Ксения Суворова – медицинский журналист с профильным дипломом и главный редактор медиа о доказательной медицине Madmed.media. Письмо подписали более 11 тысяч медиков. Корреспондент Настоящего Времени поговорил с автором письма – ей уже приходят угрозы – и людьми, которые поставили под ним свои подписи.

Письмо на имя президента России Владимира Путина опубликовали вечером в пятницу, 25 февраля. Оно сразу попало в медицинские чаты и стало быстро набирать подписи. В письме медики требуют остановить военные действия на территории Украины:

«Мы не ищем виновных и никого не судим. Наше призвание – сохранять человеческую жизнь. Поэтому трудно вообразить профессию более гуманную, чем профессия врача. И сейчас, в это тяжелое для обеих стран время, мы призываем к немедленному прекращению боевых действий и к решению всех политических вопросов исключительно мирным путем».

Чтобы подписаться под открытым обращением, нужно указать фамилию, имя и отчество, специальность и свой регион.

Спустя сутки подписались по меньшей мере около 6 тысяч российских медработников. Письмо попало в СМИ, после чего за четыре дня набрало почти 12 тысяч подписей. Его составительница и инициатор – главный редактор медиа о доказательной медицине Madmed.media Ксения Суворова, медицинский журналист с профильным медицинским образованием. 27 февраля она начала получать в интернете угрозы.

«Не остается вопросов, кто где прав»

«Мои данные уже слили экстремистские российские группировки, переиначили информацию, преподнесли все так, как будто я чуть ли не фейковый человек с фейковой историей. Правда простая: я действительно не практикующий врач, но никогда себя практикующим и не выставляла. Я училась в СПбГМУ им. Павлова, среди подписантов есть мои сокурсники, которые меня узнали. С ними я не общаюсь, потому что по профессии никогда не работала. Но сделала медиа о доказательной медицине, состою в закрытых врачебных сообществах, помогаю пациентам и врачам и делала для этого, как мне кажется, достаточно много», – говорит Ксения Суворова.

Одним из упреков в ее адрес стало «немедицинское» прошлое: будучи студенткой, а затем молодой матерью в декрете, Ксения работала официантом, визажистом и фотографом. После этого ушла в журналистику. Помимо «разоблачений», злоумышленники опубликовали в открытом доступе номер телефона Суворовой, ссылки на ее аккаунты в соцсетях и даже данные банковской карты, в сообщениях ей угрожали расправой и писали, что заявили на нее в полицию по статье «Государственная измена».

«А почему должно быть стыдно за свое прошлое и за свою работу? Мне не стыдно. Но все подавалось так, как будто бы я вообще не имею никакого отношения к медицине. Это не так. И множество моих коллег это подтвердят», – говорит Ксения.

Она никак не демонстрирует свои политические взгляды и подчеркивает, что среди подписантов есть совсем разные люди. Их объединяет одно – желание остановить военные действия и гибель людей. Несмотря на страх, они все не смогли промолчать:

«Работать врачом, медиком, медицинской сестрой – это проявлять в том числе сочувствие или хотя бы понимание. Война с точки зрения медицины не делится на правых и виноватых, а делится на раненых, убитых – и еще живых и здоровых. Если смотреть на мир так, то тогда не остается вопросов, кто где прав. Мы должны помогать, если человек нуждается в помощи. Это уже не вопрос гражданства, а вопрос отношения к профессии в том числе».

«Далеко не все препараты имеют отечественные аналоги». Подпись против войны и против санкций

Врач скорой медицинской помощи из российского областного центра сказала корреспонденту Настоящего Времени, что остаться в стороне ей не позволила совесть. Но объяснить свои мотивы согласилась только на условиях анонимности:

«Скажу исключительно с точки зрения врача: прекращение авиасообщения с Европой означает, вероятно, не только запрет на личные поездки, но и прекращение поставок многих европейских лекарств, а далеко не все препараты имеют отечественные аналоги. Кроме того, есть масса пациентов, которым подходит исключительно оригинальный препарат, а дженерик неэффективен. Большая часть нашей техники – от томографов до, например, оснащения нейрохирургических операционных, импортная, соответственно, будут проблемы с расходниками и обслуживанием».

Врач говорит, что не верит в то, что не было другого решения, кроме военного вторжения в Украину: «Я знаю про ситуацию на Донбассе, но убеждена, что зло невозможно победить еще большим злом, насилие – еще большим насилием».

Собеседница опасается за свое будущее и будущее поставивших подписи коллег, но надеется, что огромное количество подписантов поможет избежать неприятных последствий. «Ужас и шок от происходящего» пересилили страх последствий, говорит она:

«Я вообще против любых боевых действий. Я считаю, что силовые решения спорных вопросов, в том числе политических, неприемлемы. Любая война – это гуманитарная катастрофа, это тысячи раненых, тысячи лишившихся крова, не имеющих доступа к нормальной медицинской помощи. Моя профессия предполагает ежедневную борьбу за здоровье и жизнь людей. Это, как бы пафосно это ни звучало, смысл моей жизни на протяжении пятнадцати лет. Получить тяжелейшее ранение или травму – дело секунды. А на то, чтобы вылечить потом последствия этого, уходят месяцы, годы, да и то зачастую остаются непоправимые последствия, перечеркивающие полноценную жизнь. А прямо сейчас в этой, как ее называют, спецоперации, калечатся сотни людей с обеих сторон, а сотни молодых и здоровых людей умирают. Сотни пациентов с острыми и хроническими заболеваниями не получают медицинскую помощь, женщины рожают в метро и бомбоубежищах – и это двадцать первый век!»

«Сегодня в подвале было принято двое родов. Обстрелы продолжаются, приходится находиться в подвале. Там женщины, которые родили, дети, которые недоношены, две женщины с двойнями».

Врач родильного отделения из Херсона Юрий Герман в эфире Настоящего Времени: pic.twitter.com/bl6gOeC8Ih

— Настоящее Время (@CurrentTimeTv) March 1, 2022

«Я ежедневно сталкиваюсь с чужой болью, горем, смертью и считаю себя стрессоустойчивым человеком, но 24 февраля я плакала», – добавляет врач. А о своих убеждениях говорит так: «Не могу назвать себя политически активной. Хожу на выборы, честно голосую. Конечно, была в курсе основных новостей, но вникать в происходящее стала где- то последние лет пять. С каждым годом видела вокруг себя все больше несправедливости, все больше разрушительного во всех сферах, и в первую очередь в здравоохранении, конечно. К российской политике отношусь отрицательно, мы катимся в какую-то пропасть, а теперь, похоже, уже падаем».

«Не смелость, а необходимый минимум для сохранения самоуважения»

Ирина Волхонова из Ярославля – заместитель председателя регионального отделения профсоюза «Альянс врачей» (признан в России «иноагентом»). Как политически активный человек, она считает, что подписать письмо – «самое малое», что можно сделать в ситуации войны.

«Это не какая-то смелость, а необходимый минимум для сохранения самоуважения, – говорит Ирина. – Нет, не боюсь. Для увольнения должна быть причина, медики – не рабы и также защищены Трудовым кодексом. Насчет своего работодателя я уверена: если я буду плохо работать, то меня могут уволить, но не из-за письма. Я люблю и медицину, и свое место работы и работаю хорошо, чтобы не подвести ни себя, ни пациентов, ни работодателя».

24 февраля застало врасплох, говорит Волхонова: «Я растерялась и не могла поверить, что идет война. В смысле – война?» Она вспоминает дедушку, который рассказывал, что празднует 9 мая не победу, а окончание войны: «Промелькнула мысль – хорошо, что наш дедушка не дожил».

«Я считаю, что это надуманная, не вынужденная история, и даже если откинуть в сторону страшные мысли о невозвратных потерях – смертях, ранениях, разрушениях домов, – с каждым залпом улетает в никуда моя зарплата, мамина пенсия, ремонт дороги, новый садик, школа, бесплатные лекарства, аппараты МРТ, – рассуждает Ирина. – Вжух – и ты снова в 1980-х! Когда я разговариваю с теми, кто поддержал эти действия, всегда спрашиваю: окей, ты за, почему не идешь добровольцем? Пока что никто не вызвался защищать «русский мир» всерьез – только говорят, что «ну, если кто-то хочет идти, например, если мой сын захочет, я не буду останавливать». Серьезно? То есть, сынок, носи шапку, не сиди в интернете, сходи умри или убей украинца?»

Ирина интересуется политикой и в том числе поэтому занимается развитием профсоюзного движения. Но задумалась о ней «к сожалению, позже, чем многие знакомые» и жалеет о времени, когда считала себя аполитичной:

«Постепенно начала задавать себе вопросы: почему так, а не иначе? Почему национальные проекты не выполняются, почему зарплаты маленькие, почему нельзя вылечить всех, почему в области экологическая катастрофа, почему привозят мусор из Москвы, почему вообще все хорошее в Москве, а в Ярославле – нет? Почему по телевизору врут? Прошла стадию «царь хороший, бояре плохие». Наверное, спасибо папе и дедушке, они не навязывали какие-то постулаты, но подсовывали книги, учили задавать вопросы, – продолжает она. – Население никто не спросил – а нас не надо спасать? Беженцам нужно жилье – а местным не нужно? Дороги и детские садики? На деньги, потраченные на войну, можно было каждому жителю «ЛДНР» построить по дому. И никто бы не умер. И не было бы санкций, стыда и экономических последствий, которые будут влиять на жизнь поколения наших детей».

В то время, как многие, по словам Ирины, ограничивают себя в выражении своей позиции, в подписи под открытым письмом она не видит для себя ничего необычного.
«Это самое малое, что я могу сделать. Это не какая-то смелость, а необходимый минимум для сохранения самоуважения. Подписать открытое письмо – такая же нормальная штука, как проголосовать, как высказывать свое мнение в личном разговоре или социальных сетях».

Настоящее время

Читай U-News в Google News

Я хотела домашних родов, потому что боялась рожать в больнице

Я занимаюсь планированием. Меня успокаивает то, что у меня есть план, затем запасной план, а затем еще один запасной план. Поэтому, когда я узнала, что беременна вторым ребенком, первое, что я сделала, это испугалась — беременность в тот момент не входила в мои планы.

Чарльз, мой муж, подумывал о поступлении на юридический факультет, что потребовало бы от него увольнения с работы и поступления на полный рабочий день. Недавно я устроилась на новую работу, которая мне очень нравилась.Мы также только что переехали в наш отремонтированный дом, и я хотел завершить несколько небольших проектов.

Но когда шок прошел, я начал разрабатывать новый план.

Я знала, что хочу, чтобы мой опыт родов отличался от того, что было с моей дочерью Вивиан. Хотя я была благодарна за то, что вернулась домой со здоровой девочкой, мои роды в больнице были болезненными и разочаровывающими.

Из-за того, что у многих женщин в моем районе начались роды в ту же ночь, что и у меня, я часами находилась в сортировке, в условиях, в которых я не могла рожать — я застряла в постели, и у меня не было полного диапазона движение сделало сильную боль моих схваток почти невыносимой.

После восьми часов сортировки я почувствовала себя эмоционально и физически опустошенной к тому времени, когда меня перевели в родильное отделение, и в конце концов попросила обезболивающее, хотя надеялась на немедикаментозные роды. Когда, наконец, пришло время поднажать, мой акушер-гинеколог был недоступен, и мне сказали «постараться расслабиться», пока он не придет.

На протяжении всего опыта я чувствовал, что меня не слушают и не заботятся, и я хотел, чтобы во второй раз все было по-другому.

Самым важным решением, которое я приняла во время второй беременности, были запланированные домашние роды.Я наняла акушерку, которую очень рекомендовали, и она помогла мне подготовиться к родам в нашей спальне. Я представила мирные роды с мужем рядом со мной, нашей семьей и друзьями внизу, ожидающими встречи с новым членом семьи.

Решение о домашних родах — это личный выбор, который подходит не всем, но мне он показался правильным. Я знала, что хочу немедикаментозных родов, и я не хотела ротации медицинских работников или ограничительной больничной практики.Я хотела, чтобы весь опыт был сосредоточен на оказании мне помощи и определении моего собственного пути родов — на моих условиях — и я чувствовала, что запланированные домашние роды помогут мне в этом.

Самое главное, я не хотел умирать. Мне было очень хорошо известно, что чернокожие мамы в два-три раза чаще умирают при родах или от осложнений, связанных с беременностью, чем белые мамы. Я живу в городе и округе, где уровень смертности такой же высокий, как в некоторых развивающихся странах. Я не хотел быть одной из этих историй.Я боялась рожать в больнице, поэтому решила родить дома.

На протяжении всей беременности я занималась спортом, хорошо питалась и посещала обычные предродовые осмотры. Я чувствовал себя хорошо. Каждое воскресенье я ходил в церковь, решив как можно больше питать свою душу в предвкушении этой новой главы в нашей жизни. Физически, умственно и духовно это было самое здоровое состояние, которое у меня было за всю мою жизнь.

Во время моей беременности в нашей семье было около пяти лет больших жизненных перемен за девять месяцев.Чарльз поступил в юридическую школу, Вивиан поступила в подготовительную школу, а во мне рос маленький человек, пока я работал над большим рабочим проектом. Мой срок родов был 3 октября 2019 года, и я чувствовал, что звезды сошлись.

Чарльз Грэм III родился на день раньше срока. Я трудился меньше двух часов, и он вошел в мир прежде, чем кто-либо из нас успел отдышаться.

Когда наша акушерка прибыла в дом, Чарли уже венчали. Я толкнул еще два раза, и тогда он родился.Нет родильного бассейна или фотографа, чтобы делать фотографии, достойные Instagram — только мой ребенок и мое тело решают, что пора. Чарли был здоров, с копной черных волос и большими красивыми глазами, которые уже были открыты и смотрели прямо на меня.

Однако сразу же после его рождения я понял, что что-то не так. Было много крови, и я чувствовал головокружение. Но я также только что родила ребенка без обезболивающих, впервые для меня, поэтому я не знала, насколько это серьезно и нормально ли то, что я чувствовала.Моя акушерка и ее ассистент пытались остановить кровотечение, но я понял, что что-то не так.

Последнее, что я помню, был голос акушерки: «Позвоните 911».

Услышав эти слова, я потерял сознание. Я не знаю, как долго это продолжалось, но когда я очнулся, я был в машине скорой помощи по пути в больницу. Я помню, как отвечал на несколько основных вопросов, касающихся личности: мое имя, мой адрес. Я думаю, парамедики пытались определить, насколько я бдительна.

Затем произошло второе отключение.На этот раз я очнулся в отделении неотложной помощи в окружении полной команды медицинских работников. Моя память то включается, то пропадает, и я снова теряю сознание. Когда я очнулся в следующий раз, я был в отделении интенсивной терапии, повсюду провода и мониторы, медики стояли надо мной. Дыхательная трубка мешала мне говорить.

Я смотрел на разговаривающих со мной медсестер, едва прислушиваясь к словам, вылетающим из их уст, пока одна из них не сказала гистерэктомия . За ту наносекунду, которая понадобилась моим ушам, чтобы передать сообщение в мозг, мои глаза распухли.Она говорила обо мне? У меня была гистерэктомия? Где был Чарли? Что происходило?

Чарльз, сидевший слева от меня, увидел выражение чистого ужаса в моих глазах и велел всем покинуть комнату. Он объяснил, что произошло, и попытался успокоить меня, пока я обдумывал то, что он говорил. Пока он говорил, каждое слово все дольше и дольше регистрировалось в моем мозгу.

Baby …

кровотечение …
Скорая помощь …
ER …
Больше кровотечения …
Гистерэктомия …

9

менее чем за один полный день, я пошел от беременности, чтобы приветствовать нашего сына почти мертв.С каждым новым доктором, который приходил проверить меня, я узнавал, насколько я был близок к смерти. По их словам, я потерял много крови и нуждался в нескольких переливаниях крови. Гистерэктомия была необходима, чтобы спасти мою жизнь.

Послеродовое кровотечение — чрезмерная, неконтролируемая потеря крови, которая может произойти в дни или недели после родов — является причиной около 10 процентов всех смертей, связанных с беременностью. Это также одно из многих послеродовых осложнений, от которых непропорционально страдают чернокожие женщины.

Позже я узнал, что врач, проводивший мне операцию (вместе с целой командой других врачей, медсестер и помощников), даже не должен был быть на работе в тот день. Она изменила свое расписание, потому что уезжала на конференцию в другой штат. Я также узнала, что ее клиническая специализация — беременность с высоким риском, а это означает, что она обладает обширными знаниями и опытом работы с послеродовыми осложнениями, такими как кровотечение. Она также цветная женщина.

Ее быстрые действия в отделении неотложной помощи спасли мне жизнь.Персонал вокруг нее, безотлагательно следуя ее примеру, спас мне жизнь. Тысячи людей, сдающих кровь каждый день, чтобы травматологический центр мог иметь полностью укомплектованный банк крови, спасли мне жизнь.

После операции ко мне приходили доктор за доктором, все были поражены. Все они говорили один и тот же набор фраз: «Вау, ты прекрасно выглядишь». «Мы так счастливы, что вы сделали это». — Ты прорвался!

Несколько врачей объяснили, что большинство тел просто не выдерживают той травмы, которую я пережил. Этого просто не бывает. Большая потеря крови, потеря сознания, долгая операция: обычно это предвестники трагического конца. И все же каким-то образом я смог выжить.

Мой план рождения был основан на моем очень реальном страхе умереть во время родов. Мне не хотелось рожать в больнице после моего предыдущего опыта, поэтому я наняла акушерку и разработала план домашних родов. Потом приехал Чарли, и я чуть не умер в процессе.

Я не упускаю из виду, насколько близко я подошла к тому, чтобы стать чернокожей статистикой материнской смертности.Я также не забыл, что цветная женщина-врач спасла меня. Возможно, я никогда полностью не узнаю, что произошло в тот день, и я не буду проживать свою жизнь, задаваясь вопросом «А что, если?» Но я буду жить, выступая за мир, в котором чернокожим женщинам не нужно бояться родов.

Немедленно позвоните своему врачу, если у вас возникнут какие-либо из следующих симптомов p послеродового кровотечения : промокание более одной прокладки в час; ярко-красные вагинальные кровотечения после третьего дня после родов; сгустки крови размером со сливу; затуманенное зрение; липкая кожа; головокружение; слабость; озноб; тошнота; чувство слабости. В то время как большинство случаев ПРК происходит в течение часа после рождения ребенка, это может произойти до 12 недель после родов.

Страшные роды Совет от доулы

Я думаю, что страх перед родами является сильным мотиватором при найме доулы.

Похоже, я не должен тебе этого говорить, если ты беременна.

Я подозреваю, что многие доулы хотят, чтобы роды воспринимались как славный обряд посвящения, который нас всех волнует. Я должен сказать тебе, что все будет замечательно и тебе не о чем беспокоиться, когда у тебя будет ребенок.

 

Но как человек, который разговаривает с будущими мамами несколько раз в неделю, я должен сказать вам, что страх перед родами так же нормален и естественен, как и само рождение ребенка.

 

Однако проблема рождения в том, что это страх, с которым действительно приходится сталкиваться. По крайней мере, если вы беременны и разговариваете с доулой.

 

«Выход только через», как говорится. (Они — это я. Я так говорю.)

 

Но как? Что ж, сегодня мы рассмотрим некоторые из наиболее распространенных страхов, которые я слышу от беременных женщин, и найдем несколько стратегий преодоления.

 

Страх родовых схваток

 

Очень трудно представить схватку. Как доулы и консультанты по акушерству, мы можем сказать вам, где большинство людей их ощущают: в нижней части спины, на тазовом дне или вокруг живота. Мы можем сообщить вам, что они часто становятся ритмичными и постепенно становятся длиннее, сильнее и ближе друг к другу. Как ваша команда поддержки во время родов, мы можем сказать вам, что сильные сильные схватки — это хорошо и полезно. Они выводят младенцев.

 

А нам легко говорить — не мы к родам готовимся.

Возможно, большую часть своей жизни вы плохо переносите боль. И вот вы собираетесь приблизиться к незнакомому набору ощущений на неизвестное количество времени. Так что родовые схватки могут быть пугающими.

Что делать, если я боюсь схваток?

Первый шаг: знайте, что ощущения, связанные с родами (в отличие от других болей), носят целенаправленный характер. Вместо признака того, что что-то не так, эта боль является признаком того, что все идет по плану.Ваше тело рождает вашего ребенка.

Как только вы это поймете, вы сможете решить, как с этим справиться. Вы можете:

  • Проработайте его с помощью рабочих поз, успокаивающих прикосновений и других средств, чтобы принести физическое облегчение.
  • Используйте визуализацию и аффирмации, чтобы избавиться от страха.
  • Получите обезболивающее от эпидуральной анестезии.

 

Все это хорошие варианты, и вы можете подробно узнать о них на занятиях по подготовке к родам или у доулы.Вы справитесь с этим, и мы сможем быть на вашей стороне.

 

Страх толкнуть (и разорвать)

 

Может быть, ты беспокоишься о том, чтобы вытащить ребенка. Мысли о толчках и о том, как именно ваше тело раскроется и растянется, вероятно, заставили некоторых из вас, читающих это, напрячься.

 

Мы не из тех доул, которые говорят вам, что вы должны ожидать быстрых оргазмических родов (хотя Мазел Тов, если это ваша история). Нажатие может занять некоторое время, особенно в первый раз.Вы можете какать (хотя мы никогда не будем говорить об этом). Это может быть больно.

 

Но так же, как и боязнь схваток, если у вас вагинальные роды, боязнь потуг — это то, с чем мы должны бороться и пройти мимо. И вы можете.

 

Что делать, если я боюсь толкнуть или порвать?

 

То, что вы рожаете в больнице, не означает, что вы будете рожать лежа на спине, крича. (На самом деле, мы почти никогда не видим этого, кроме как по телевизору.)

  • Узнайте о различных позах для тушения и о том, что доступно в вашей больнице.
  • Подумайте о теплых компрессах или массаже промежности.
  • Узнайте, есть ли в вашей больнице перекладина для приседаний или зеркало, если это может быть вам полезно.
  • Знайте, что в то время как небольшие разрывы первой степени распространены, большие разрывы четвертой степени, к счастью, не встречаются. Как и эпизотомии в наши дни. Поговорите со своим врачом о том, как они справляются со слезоточивостью и что вы можете сделать.

 

Страх перед болезнью

 

Др.Google и WebMD могут убедить вас, что головная боль — это опухоль головного мозга. Беременность с ее незнакомыми симптомами и ощущением тайны может быть одним из худших периодов для этого.

 

Никогда в жизни тошнота и рвота не считаются нормой. По мере того, как беременность продолжается, имена меняются слишком часто, и ваше тело может чувствовать себя незнакомым — отек, изменения кожи, одышка, и это лишь некоторые из них — даже когда все идет гладко для вас и вашего ребенка.

Потом осложнения: гестационный диабет, преэклампсия, предлежание плаценты и так далее. Не говоря уже о том, чтобы задаться вопросом, что происходит с вашим ребенком, которого вы даже не можете видеть.

Мы никогда не удивляемся, когда наши клиентки беспокоятся или переживают, что заболели во время беременности. Фу!

 

Что мне делать, если я опасаюсь осложнений беременности?

Как доулы, мы рады рассказать вам об этих страхах.Однако вы должны быть уверены, что делаете три вещи: 

  • Доверяйте своим инстинктам. Вы знаете свое тело и знаете, когда что-то не так.
  • Поговорите с поставщиком, которому вы доверяете. Это то, за что ваш врач или акушерка должны следить, чтобы вы и ваш ребенок были в безопасности.
  • Отойдите от Google. (Серьезно!)

 

Страх перед больницами и врачами

 

Суть страха перед болезнями и врачами в том, что он может привести к самоисполняющемуся пророчеству.Итак, давайте поговорим о синдроме белого халата:

.

Иногда пациенты так нервничают перед визитом к врачу, что у них подскакивает кровяное давление, когда они приходят на прием, даже если обычно у них нормальные показатели. В связи с этим страх перед дородовыми визитами может усложнить их, а беспокойство по поводу болезни может привести к стрессу, что не очень хорошо для вашего здоровья.

Вне рождения большинство из нас не посещают врача каждую неделю. И наши ассоциации с больницами, как правило, связаны с болезнью.

 

Что мне делать, если дородовой уход меня нервирует?

 

Найдите источник беспокойства. Если вы:

  • Если вас беспокоит потенциальная индукция, определенные лекарства (часто упоминается питоцин) или срочное кесарево сечение, поговорите со своим врачом о том, когда и почему это может произойти.
  • Имея негативное взаимодействие с вашим поставщиком медицинских услуг, посмотрите, можете ли вы обратиться к ним как к команде и решить проблему.Или подумайте о поиске другого поставщика, если это необходимо.
  • Встревоженный, потому что вы не были раньше, совершите экскурсию по больнице, чтобы ознакомиться с местом своего рождения.

 

Мы призываем вас принимать активные решения, когда речь идет о вашем медицинском обслуживании, и работать с людьми, которым вы доверяете. Выберите родную группу и место рождения специально.

 

Если вам нужна помощь в расшифровке этих разговоров, с этим определенно может помочь доула.

 

Смерть при родах

 

Это круто.Многие из наших клиентов чернокожие и цветные женщины. И новости были мрачными для нас. Настоящий мрачный.

Но я полон решимости опровергнуть идею о том, что наше рождение опасно и все, что нам нужно сделать, это выжить. Вы заслуживаете того, чтобы наслаждаться беременностью и радоваться тому, что ваша семья растет.

 

Что делать, если я боюсь умереть при родах?

 

Иногда, чтобы справиться с этим страхом (особенно после того, как вы сделали все возможное, чтобы быть здоровым и в безопасности), нужно перестать читать новости.Статистика не говорит вам, что произойдет при вашем рождении.

  • Позаботьтесь о своем здоровье и узнайте о факторах риска осложнений.
  • Соберите свою родильную команду.
  • Говорите за себя и получайте помощь, если вам это нужно.

 

Тогда попробуй развлечься. Ваше рождение может быть связано с празднованием жизни, а не просто с тем, чтобы избежать смерти.

 

Травма во время беременности и родов

 

Беременность — это время, когда мы можем чувствовать себя уязвимыми.Многие из наших клиентов провели взрослую жизнь, добиваясь крутых вещей, и как женщины (особенно цветные женщины) вы многое преодолели. И часто вы взволнованы тем, что ваша семья растет. Вы хотите и любите своего ребенка.

Но иногда во время беременности всплывают вещи. Это могут быть воспоминания о предыдущей болезни, сексуальном насилии или потере ребенка. Это может быть что-то еще.

Какой бы ни была травма, знайте, что вы не одиноки, и ничто из того, что с вами случилось, не делает вас плохой матерью.

Что делать, если беременность и роды связаны с травмой?
  • Подумайте о терапии. Беременность дает вам и специалисту несколько месяцев, чтобы составить план ваших родов, который будет безопасным и здоровым.
  • Ежедневно убеждайте себя в том, что вы в безопасности, вы защищаете своего ребенка и будете хорошей мамой.
  • Попросите свою родильную бригаду убедиться, что вам объяснили процедуры. Это ваше тело, и вы можете получать информацию о том, что происходит.

Преодоление страха труда и рождения

Особенность рождения в том, что страх только усложняет его. И обычно, если вы читаете сайт доулы, вам нужен другой опыт.

Итак, самое первое, что мы делаем, это выносим на свет все эти глубокие темные заботы. Чтение этого списка могло быть трудным. Но часто страх перед неизвестным тяжелее.

Если вы зашли так далеко, вы уже на пути к противостоянию тому, что стоит между вами и рождением, где вы чувствуете себя спокойно и уверенно.

Я призываю вас делать это чаще. Не держите страх в себе — вместо этого выпустите его наружу. Вот некоторые вещи, которые могут помочь:

 

  • Если вы ведете дневник, запишите свои страхи. Большинство вещей становятся лучше, если они не остаются в нашей голове.
  • Если ты из тех, кто любит ритуалы, сожги потом этот список страхов и забудь об этом дерьме. Вы столкнулись с этим, и теперь мы уходим от любого страха перед рождением.
  • Напишите, какие ощущения вы хотите получить от этого опыта.Мечтайте по-крупному, а затем сосредоточьтесь на том, на что вы надеетесь.
  • Запишитесь на занятия по подготовке к родам, чтобы уменьшить страх перед неизвестным. Задавайте вопросы тому, кто является экспертом, а не только доктору Google.
  • Напишите план родов. Речь не идет о том, чтобы делать все шаг за шагом. Наоборот, планирование родов — это изучение ваших вариантов, принятие решений и просьба о том, чего вы хотите. В этом есть сила.
  • Поговорите со своим партнером, надежным другом или дулой о своих опасениях по мере их возникновения.
  • Расскажите своим друзьям и семье, что вы хотите услышать позитивные истории о родах. И помните, что ваше рождение будет вашей историей, а не их.
  • Относитесь к поставщику медицинских услуг как к товарищу по команде. Предполагайте, что они хотят для вас лучшего, и задавайте им вопросы о том, чего вы не понимаете.
  • Найдите терапевта, если он вам нужен.

 

Прежде всего, помните, это рождение происходит не только с вами, и вы сильнее, чем ваши страхи, даже ваш страх рождения.

 

Контролируйте то, что можете, и находите способы управлять тем, что не можете. У вас есть это, и если вам нужна дополнительная поддержка, свяжитесь с нами!

смертей, связанных с родами, можно предотвратить. Вот 5 способов сделать это

Летать на самолете в любую точку мира безопаснее, чем рожать в США. В прошлом году в результате авиакатастрофы во всем мире погибло 589 человек. Сравните это примерно с 700 ежегодными смертями среди женщин в США в результате беременности или осложнений во время или после родов.Во всем мире более 800 женщин умирают каждый день из-за этих осложнений.

В Соединенных Штатах эти проблемы ложатся на цветных женщин. Данные, опубликованные на прошлой неделе Центрами по контролю и профилактике заболеваний, показывают, что чернокожие женщины, американские индейцы и коренные жители Аляски значительно чаще умирают из-за родов, чем белые женщины, независимо от возрастной группы, уровня образования и других факторов.

Это непростительно, тем более что большинство материнских смертей можно предотвратить.

реклама

Семь лет назад моя система здравоохранения Providence St. Joseph Health предприняла согласованные усилия для решения этой проблемы. Наша команда в Институте женщин и детей заложила прочную основу, чтобы сделать роды более безопасными. Наши усилия принесли плоды. За последние три года в 51 больнице Провиденс-Сент-Джозеф в семи штатах произошла только одна смерть, связанная с родами. Исходя из текущих средних показателей по стране, число смертей должно быть не менее 32 для организации такого размера.

Связанный:

Смертность, связанная с беременностью, отражает то, как скрытая предвзятость вредит женщинам. Нам нужно исправить это

Вот пять основных шагов, которые мы предприняли, каждый из которых может быть легко принят любой больницей или системой здравоохранения, оказывающей помощь женщинам во время и после беременности.

реклама

Сосредоточьтесь на основных осложнениях родов. Чрезмерное кровотечение (кровоизлияние) во время и после родов, сердечно-сосудистые заболевания, такие как высокое кровяное давление (что может быть предупреждающим признаком преэклампсии) и сепсис, являются тремя ведущими осложнениями, которые могут привести к смерти женщины во время или после родов.Поставщики должны сосредоточиться, как и мы, на внедрении доказательной помощи при этих трех состояниях.

Переход от реагирования к предотвращению. Проактивный подход помогает предотвратить осложнения. Хотя в большинстве больниц есть протоколы реагирования на чрезвычайные ситуации, не менее важно признать, что серьезных материнских проблем можно избежать, выявляя факторы риска как можно раньше. Наши специалисты по данным создали EMR Hemorrhage Risk Assessment, описанную недавно в New England Journal of Medicine, чтобы помочь оценить риск осложнений при родах у женщин.При поступлении в больницу лицо, осуществляющее уход, записывает ответы на пять ключевых точек данных, рекомендованных Калифорнийским сотрудничеством по обеспечению качества материнства для оценки риска послеродового кровотечения: прошлые беременности, проблемы с текущей беременностью, гестационная гипертензия в анамнезе, текущие показатели жизнедеятельности и многоплодные роды. Инструмент использует алгоритм и историю здоровья пациента, чтобы определить ее риск.

В настоящее время мы проверяем почти каждого пациента на риск чрезмерного кровотечения и совершенствуемся в выявлении и лечении высокого кровяного давления, а также в предотвращении повторных госпитализаций.Это чрезвычайно важно, поскольку на кровотечения после родов приходится 11 % материнской смертности, а на сердечно-сосудистые заболевания — 15 %.

Стандартизировать протоколы. Каждый врач должен знать (или иметь немедленный доступ) все протоколы на случай послеродового кровотечения. Чтобы упростить оказание нужной помощи в экстренной ситуации, мы встроили самые актуальные пути оказания помощи в электронную медицинскую карту, чтобы они были легко доступны. Мы также включили все наши усилия по послеродовому кровотечению в набор инструментов, которые работают вместе в электронной медицинской карте.Этот пакет, который мы называем Инструментом раннего предупреждения матери, обеспечивает раннюю оценку беременных женщин для выявления сепсиса, сердечно-легочной дисфункции, высокого кровяного давления и преэклампсии, а также кровотечения.

Связанный:

Согласно отчету CDC, многие смерти, связанные с беременностью, можно предотвратить 90 111

Расширение возможностей команды по уходу. Одна из самых важных вещей, которую могут сделать больницы и системы, — это стать высоконадежной организацией, которая дает возможность каждому — врачу, медсестре, фармацевту, медицинскому работнику и многим другим — высказывать опасения по поводу любой потенциальной угрозы.Это включает в себя специальный язык и инструменты, которые требуют, чтобы все в команде по уходу остановились, выслушали проблему и разработали план действий, как действовать безопасно. Умение слушать пациентку является первым ключом к обеспечению безопасных родов.

Дородовой и послеродовой уход Champion. Матери и дети должны быть в безопасности, когда они не в больнице. На самом деле, по данным Центров услуг Medicare и Medicaid, некоторые факторы, влияющие на материнскую смертность, такие как насилие со стороны интимного партнера или отсутствие безопасности жилья, возникают за пределами больницы, что подчеркивает важность ухода до, во время и после родов.Важно выступать за расширение дородового ухода и обеспечение надлежащих показателей послеродовых посещений среди беременных женщин, охваченных Medicaid и Программой медицинского страхования детей.

Многие из наших больниц неотложной помощи предоставляют местному сообществу программы, связанные с материнским здоровьем, которые включают перинатальный и дородовой уход и обучение грудному вскармливанию для женщин с низким доходом. Хотя не все системы здравоохранения отдают приоритет здоровью матери и ребенка в качестве конкретной потребности, во многих случаях оно коррелирует с другими потребностями, такими как бедность, продовольственная безопасность и питание, поведение в отношении здоровья и достаточное жилище, влияющее на здоровье матери.

Нам как нации еще предстоит пройти долгий путь, чтобы добиться отличных результатов в области охраны материнства. Хотя тот факт, что материнская смертность все еще остается проблемой, шокирует, ее можно и нужно решать. Всем системам здравоохранения давно пора принять меры, чтобы каждая женщина в США, которая хочет стать матерью, могла сделать это уверенно и безопасно.

Эми Комптон-Филлипс, доктор медицины, является исполнительным вице-президентом и главным клиническим директором Providence St. Joseph Health, одной из крупнейших национальных систем здравоохранения.

Я чуть не умерла во время родов. Я не одинок.

Через несколько дней после рождения моего второго ребенка меня охватила тревога, и кошмары поглотили мой сон. Как только я засыпал, я вспоминал медсестер, столпившихся вокруг меня и быстро говорящих, но я не мог понять их слов. Я помню, как представлял себе глаза своего 3-летнего сына — яркие и выразительные, самого чистого голубого цвета, который я когда-либо видел. Я не успел попрощаться с ним перед тем, как приехать в больницу, и в тот момент я был уверен, что никогда не смогу.Я бы умерла прямо там, в родильном зале, и оставила бы его и моего новорождённого сына без матери.

Когда я просыпался в темноте, я паниковал, думая, что меня снова забрали в больницу. Я замерзал, уверенный, что мои руки были в капельницах, и движение разорвало бы их. Я боялся рассказать кому-нибудь о том, что происходит, чтобы они не подумали, что я сумасшедший. Я знал многих молодых мам, и никто не говорил о такой травме. Был ли мой разум поврежден доставкой? Я никогда не чувствовал себя таким напуганным и одиноким.

ПРЕДОСТАВЛЕНО РЕЙЧЕЛЬ СТЮЛЕР

Через несколько месяцев мне поставили диагноз посттравматическое стрессовое расстройство. Сначала меня унижали. я не был солдатом; Я не видел битвы. Кто я такая, чтобы так травмироваться родами? Люди рожают детей на заре человечества , я слышал. Хватит придавать такое большое значение естественным вещам . Да, беременность абсолютно естественна, но так же и смерть при родах. Здесь, в Соединенных Штатах, уровень материнской смертности составляет 21 женщина на 100 000 живорождений.Если это не кажется большим, знайте, что мы на 136-м месте, ниже, чем такие страны, как Кувейт, Сербия и Босния.

Пару месяцев я держал все в тайне, уверенный, что меня осудят, если я скажу правду. Но теперь я знаю, какую ценность могут иметь разговоры об этом.

Мой первый сын был долговязым ребенком и во время беременности вывихнул мое бедро из сустава, поэтому мой акушер-гинеколог запланировал кесарево сечение. Я помню, как написала родственнику накануне вечером: «Я нервничаю. Это серьезная операция». Она ответила: «У всех есть дети.Ты становишься королевой драмы». Позже я подумал, что, возможно, она была права, потому что операция прошла идеально. И поскольку в то утро моего первого кесарева сечения наступило без единой схватки, я была удивлена, когда у меня отошли воды на две недели раньше во время второй беременности.

Не дожив до 38 недель, я встала с постели посреди ночи, чтобы сходить в ванную, и поняла, что у меня протекает. Это не было так, как в кино и на телевидении, где героиня испытывает внезапный напор воды.Для меня отбой воды был странным непрерывным потоком, который шел часами. Мне потребовалось несколько минут, чтобы даже осознать, что происходит. Хотя это были мои первые роды, я не испугалась. Вот что делают женщины , напомнил я себе. Мне повезло, что у меня замечательный акушер, который, среди прочего, отвечает на ваш звонок посреди ночи, и она отправила меня в больницу и сказала, что встретит меня там. Было 2 часа ночи, и мой старший сын спал. Не имея возможности оставить его в покое, мой муж остался, и я поехала на Uber в больницу.Всю дорогу он оставался со мной на телефоне, болтая о том, что нужно сделать в ближайшие несколько часов. (Этот ребенок был достаточно ранним, чтобы мои родственники еще не приехали, чтобы позаботиться о нашем старшем сыне, и у нас с мужем были встречи и сроки, которые еще не были соблюдены.)

Когда я приехала в больницу, все казалось хорошо медсестрам. Так что я был немного раньше; дети приходят в свое время, сказали они мне. Поскольку у меня было кесарево сечение в первый раз, мой акушер и я решили не пытаться рожать естественным путем, а это означало, что им нужно было быстро запланировать операцию.К счастью, раскрытие у меня было всего на пару сантиметров, поэтому они смогли дождаться, пока мой муж отвезет нашего сына в школу.

У меня очень теплые воспоминания о моем первом кесаревом сечении, и когда мой муж был рядом, чтобы держать меня за руку, единственное, чего я боялась во второй раз, это эпидуральная анестезия. У меня были другие женщины, которые говорили мне, что едва заметили, как гигантская игла вонзилась в их позвоночник, но для меня это чрезвычайно болезненно. После того, как лекарства начали действовать, я совсем перестала волноваться. Во время самой операции очень мало ощущений, кроме невидимых рук, толкающих нижнюю часть тела.Наркотики заставляют мир чувствовать себя немного отчужденным, как будто люди разговаривают с вами с другого конца коридора. Это последний толчок, от которого у вас перехватывает дыхание, и тогда ребенок свободен. Я слышал, как он плачет, и мой акушер смеялся над тем, какой он большой. Медсестры обмыли ребенка и передали его моему мужу, который подвел его и прижал к моему лицу. Моей первой мыслью было чистое удивление; он был таким красивым. Следующей моей мыслью было, что я очень, очень горяч.

ПРЕДОСТАВЛЕНО РЕЙЧЕЛЬ СТЮЛЕР

Мой сын родился незадолго до 11 утра. В 1:30 я все еще была в реанимации, а мой бедный муж голодал и еще не разговаривал с нашей семьей. Я отослал его позвонить и взять что-нибудь поесть. Я все еще горела, но предполагала, что в послеродовой палате жарко, и мне станет прохладнее, когда мы переедем в мою послеродовую палату. Наш новорожденный прижался к моей груди, я помню, как заснул на несколько секунд, потом снова проснулся.Это повторялось снова и снова, а через некоторое время подошла медсестра и сказала, что ей нужно его забрать. Я рассмеялся, что не могу бодрствовать, и понял, почему я не должен держать крошечного ребенка в состоянии сонливости. Передо мной стояли четыре медсестры, одна сейчас держала на руках моего сына. Они молча смотрели на меня.

Как раз в это время кто-то выкатил высокую тележку с полками. На мой взгляд, это было похоже на то, что можно увидеть в ресторане, за исключением того, что этот был заполнен окровавленным бельем в мешках.От пола до потолка, каждый ряд забит. Я спросил, было ли это утро в операционной напряженным. Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем кто-то сказал: «Я думаю, мы должны сказать ей».

В реанимации больше никого не было — все окровавленное белье было моим. Они взвешивали их, чтобы определить, сколько крови я потерял. До этого момента я понятия не имел, что у меня кровотечение. Мне было довольно больно, но у меня уже был ребенок, и я знала, что это нормально. Медсестры сказали мне, что я не засыпаю, я теряю сознание.По мере того, как все больше вспомогательного персонала скапливалось в комнате, я был накрыт обогревателем и одеялами. Я умоляла их остановиться, потому что я уже таю. Но я не был, сказали они. Мое кровяное давление резко упало, а кожа стала ледяной.

У меня остались лишь обрывки воспоминаний о следующих нескольких часах. В сознании и вне сознания я чувствовал, что погружаюсь в воду и выныриваю на воздух. Я видела, как вернулся мой муж, но медсестры быстро оттащили его, передали ему ребенка и сказали, что ему не нужно видеть, что происходит.Позже он сказал мне, что самым тревожным моментом для него было то, что он вернулся в палату и обнаружил, что меня посещает гораздо больше медсестер и врачей, чем когда он уходил.

Две женщины встали надо мной и надавили на мой живот и разрез, в то время как дежурный акушер (моя вернулась в свой кабинет, когда все выглядело нормально) проникла внутрь меня и вручную вытащила сгустки крови. Это был самый физически болезненный опыт в моей жизни. Анестезия отходила, и я чувствовал, как будто меня разрывают на части изнутри.Я не подумал спросить, что происходит; Я был так затуманен и страдал, что не мог сформулировать правильные вопросы. Я пыталась быть сильной, поэтому закрыла глаза и тихо заплакала. Я не хотел жаловаться, потому что знал, что все эти люди делают все, что в их силах. Никто не хотел причинить мне боль, поэтому я попытался притвориться, что это не так.

ПРЕДОСТАВЛЕНО РЕЙЧЕЛЬ СТЮЛЕР

Все это время я слышала, как мой ребенок плачет, и мой муж пытается его успокоить.Я знал, что он был по другую сторону занавеса, но это было похоже на другое измерение. Когда я увидел, как мой акушер снова появился в конце каталки и сказал, что мне нужна вторая операция, я был уверен, что умру. В моей голове всплыли детские голубые глаза моего 3-летнего сына, его детское хихиканье и осознание того, что он был достаточно молод, чтобы, вероятно, не помнить меня. Я произнесла мысленную молитву, чтобы мой муж простил меня за то, что я оставила его одного с двумя маленькими мальчиками.

Я очень мало помню о второй операции, за исключением того, что мне сказали, что им, возможно, придется начать резать, прежде чем можно будет вводить обезболивающие.Затем яркий свет и мой OB, дающий инструкции, которые звучали как тарабарщина. Голос анестезиолога в моем ухе говорит мне: «Я остановлю боль». А потом черный.

Когда я проснулся, я думал, что все будет хорошо. Я снова выздоравливала, получила достаточно лекарств, чтобы справиться с болью, и они сказали моему мужу, что он может идти домой. Но они лгали по необходимости. Некому было забрать сына из школы и остаться с ним на ночь. Они подождали, пока мой муж уйдет, прежде чем сказать мне, что мне нужна кровь, и, возможно, много.Я потерял почти половину своего объема крови.

В эти моменты есть спасительная благодать, которую я никогда не забуду. Наш педиатр приехал в тот вечер, чтобы проверить ребенка. Она держала меня за руку и рассказывала историю, отвлекая меня от боли медсестер, давивших мне на живот. «Мне жаль. Я не могу тебя понять», — сказал я ей, и она улыбнулась и ответила: «Я знаю, но все в порядке. Просто посмотри на мое лицо».

Позже медсестры отвезли меня в палату, все еще на родильном отделении. Я знала, что тот факт, что меня не перевели в послеродовое отделение, был плохим знаком, но я не могла заставить себя настаивать на этом.Их озабоченных лиц было достаточно, чтобы сказать мне, что я не хочу знать. Теперь я немного проснулась, и медсестры ненадолго разрешили мне телесный контакт с моим ребенком. Я достал свой телефон и сделал селфи — то, которое вы видите в начале этой истории. Я пытался, но не мог улыбаться. Я делала фото, чтобы он сделал фото со своей мамой, на всякий случай. А затем, когда начались переливания крови, они забрали моего ребенка в отделение интенсивной терапии для контроля его низкого уровня сахара в крови. Весь мой мир снова перевернулся.

На каждое переливание уходило два часа, в это время меня тошнило и чесало, а меня постоянно проверяли на аллергическую реакцию. Затем период ожидания, когда они взяли кровь, чтобы проверить мой уровень, и еще одно переливание. Мои показатели гемоглобина и эритроцитов то поднимались, то снова падали. Медсестры L&D были моими ангелами. Около полуночи на второй день меня отвезли в реанимацию и помогли подержать ребенка. Медсестре пришлось удерживать меня, потому что мои руки тряслись, а в каждой руке были капельницы.

А потом уровень в моей крови, наконец, начал подниматься, а пульс замедлился. Когда люди приходили работать надо мной, были улыбки и шутки. После 42 часов без жидкости ночная медсестра принесла мне чашку ледяной стружки. На четвертый день мой старший сын смог навестить меня в больнице. Только увидев его лицо, я чуть не расплакалась от облегчения. Я подумал про себя: Ты сделал это!

Но вот в чем дело, когда ты переживаешь травматический страх перед здоровьем и чуть не умираешь: это не заканчивается, когда приходит опасность.Почти три месяца я не могла ходить прямо. С моим первым кесаревым сечением я мог подниматься по лестнице чуть более чем за неделю. На этот раз, когда я просто сел, мой левый бок пронзила жгучая боль. Шесть месяцев спустя у меня все еще есть боль, хотя она, наконец, исчезает неделя за неделей.

Психические последствия гораздо хуже физических. В больнице я пытался сосредоточиться на том, что нам нужно делать дальше. Это часть меня; Я имею дело только с тем, что могу контролировать, и стараюсь не беспокоиться о том, что не могу.Но когда я вернулся домой, мои родственники приехали на помощь, и я рассказал им историю о том, что произошло в больнице. Это был первый раз, когда я услышал, как сказал вслух, что никогда не надеялся вернуться домой. Я сидел за кухонным столом и рыдал перед ними. Я не мог остановиться.

ПРЕДОСТАВЛЕНО РЕЙЧЕЛЬ СТЮЛЕР

Начались кошмары, потом тревога. С каждой новой болью я убеждался, что они что-то упустили, что я проделал весь этот путь только для того, чтобы умереть сейчас.Первые несколько недель я падал в обморок каждый раз, когда вставал, или перегревался, и душ стал для меня местом ужаса. В течение двух месяцев, просто заходя внутрь стеклянных дверей, я задыхался.

Учитывая степень моей травмы, у меня было гораздо больше послеродовых посещений с моим акушером, чем с обычными родами. Во время одного из последних я рассказал ей историю, рассказанную мне учителем моего сына. Мы думали, что скрыли от него самое худшее, но однажды он пошел в детский сад и сказал ей: «Я добрался до FaceTime, моя мама.Говорят, она вернется, но я так не думаю». В кабинете врача я начала плакать — и мой акушер тоже. Она извинилась за мое испытание, хотя все делала правильно и знала это. «Никогда не знаешь, — сказала она мне. Это лотерея, в которой я был очень близок к проигрышу. Но ее слезы означали для меня нечто более освобождающее — это означало, что я не сошла с ума.

Во время этого визита она диагностировала у меня посттравматический стресс и направила к психиатру, специализирующемуся на послеродовом периоде, от депрессии до посттравматического стрессового расстройства.Мне прописали Золофт, и когда лекарство подействовало, а время дало мне более четкое представление о том, что произошло, я начал рассказывать об этом по частям. То, что я услышал в ответ, поразило меня.

Почти у каждой женщины, с которой я был близок, был опыт, который они могли бы связать с моим. Это были женщины, с которыми я делился своими самыми сокровенными секретами, но мы так мало говорили об их собственных травмирующих родах. Потеря ребенка во втором или третьем триместре, кровотечение, мертворождение, HELLP-синдром, холестаз. Даже когда я разговаривала с женщинами, которые сами не прошли через это, я слышала: «Вам действительно следует поговорить с [X], она чуть не умерла от сепсиса.

Тем не менее, цифры — 21 из 100 000 — заставляют чувствовать себя непобедимым. Со мной этого не случится , ты думаешь. Вы один из 99 979 человек, которые прекрасно справятся с этим. За исключением того, что я являюсь частью этой статистики, и я здесь, чтобы сказать вам, что мне невероятно повезло — и я все еще испытываю боль, как физическую, так и эмоциональную. У меня лучший уход, который только можно вообразить, в высшей степени талантливый акушер-гинеколог, опытный психиатр, отличная страховка, а также мне повезло родить ребенка в одной из лучших больниц штата.Представьте, если бы какой-либо из этих факторов был другим.

Меня больше не смущает посттравматическое стрессовое расстройство. Я заслужила это, как и многие другие женщины. Пришло время всем перестать говорить, что это «просто рождение ребенка». Да, это дает жизнь. Но это также может легко означать потерю наших собственных.

Каждый из нас должен выйти из тени и рассказать свою историю. Я не врач и не претендую на знание медицинских решений этих проблем, но я вижу, что можно улучшить на культурном уровне.Как женщины, как матери, мы были обучены брать на себя так много и преуменьшать трудности, которые сопутствуют этому. Но здесь и сейчас нам нужно остановиться. Никто не сомневается, что человеку, выздоравливающему после перелома спины, нужна помощь; нам нужно показать нашим близким, что исцеление от рождения иногда требует не меньшего внимания.

Рэйчел Штулер — автор и сценарист из Лос-Анджелеса. Она пишет для еженедельного сериала «На самом деле гик», рассказывающего о дружбе, феминизме и фандоме от Serial Box. Следите за ней в Твиттере.

Страх перед родами — Лечение токофобии

Повторяющиеся кошмары начались, когда мне было 14. Обычно я нахожусь в задней части мчащейся машины скорой помощи, привязанной к клубку трубок и мониторов; в других случаях мои руки крепко связаны по бокам под простыней, когда меня везут по темному коридору на каталке. Если не считать от одного до пяти равнодушных незнакомцев в униформе скорой помощи или халатах, я всегда остаюсь один.

«У тебя вот-вот родится ребенок», — говорит мне бестелесный голос, когда я спрашиваю, куда я иду — как раз в тот момент, когда я смотрю вниз и обнаруживаю свой огромный живот.Мечта-я каким-то образом месяцами не замечала, что я беременна, и теперь мне некуда деться: я ДОЛЖНА родить ребенка, о котором никогда не просила, без права голоса в этом вопросе. Это похоже на смертный приговор, пока не пройдет целая минута после того, как я проснусь.

Этот контент импортирован из третьей стороны. Вы можете найти тот же контент в другом формате или найти дополнительную информацию на их веб-сайте.

Сценарий, похожий на фильм ужасов, свидетельствует о страхе, который у меня был на протяжении десятилетий.Сама мысль о родах пугает меня так сильно, что мысль об этом более пяти секунд — боль, потеря контроля над собственным телом, риск смерти — запускает непреодолимый циклон тревоги. Десятки раз, когда мне снился «Плохой сон» за эти годы, две вещи помогли моему сердцу замедлиться до нормального состояния. Во-первых, я всегда избегал настоящего рождения, просыпаясь. А во-вторых, ничего из этого никогда не могло сбыться, потому что у меня не было намерения когда-либо иметь ребенка.

Еще из
 

За исключением того, что теперь у меня ребенок.И я не меньше боюсь родов.

Токофобия определяется как «сильное беспокойство или страх перед беременностью и родами, при котором некоторые женщины вообще избегают беременности и родов».

Никогда бы не подумал, что у меня будет биологический ребенок. В детстве я почти не играл в дом, а мое часто тяжелое детство сделало меня еще менее склонным к риску дать другому человеку такой же опыт. В свои 20 лет я нашел множество дополнительных причин не делать этого — веских причин, о которых было гораздо меньше стыдно сказать, чем «Я слишком напуган.Согласно опросу 2018 года, проведенному Morning Consult для New York Times , это те же самые причины, по которым многие женщины предпочитают не иметь детей: слишком дорого, моя карьера и свободное время пострадают и т. д. означало все это, но моя крепость ну-э-э-э была построена на самом большом факторе из всех: токофобии.

Токофобия была впервые определена акушерками Анной Роланд-Прайс и Зарой Чемберлен в 2000 году как «сильная тревога или страх перед беременностью и родами, когда некоторые женщины вообще избегают беременности и родов.По словам Роланда-Прайса и Чемберлена, существует первичная токофобия и вторичная токофобия, последняя из которых чаще всего вызвана предыдущей потерей беременности или травмой. Хотя мне никогда официально не ставили диагноз, определение первичной токофобии заставляет меня чувствовать себя замеченной: она часто проявляется в подростковом возрасте, и «хотя некоторые женщины способны преодолеть избегание беременности, в основном из-за огромного желания стать матерью, они все еще питают глубокий страх». Проверка aa и проверка .

Я никогда не хотел встречаться со своим собственным ребенком, но я чувствовал непреодолимую потребность встретиться с нашим ребенком.

В течение почти двух десятилетий я закатывала глаза на тех, кто говорил, что когда-нибудь я передумаю и стану мамой. А потом, как вы, наверное, догадались… я это сделал. Когда мне было немного за тридцать, я влюбился в глупого, терпеливого оптимиста, существование которого заставляет меня чувствовать себя в этом мире как дома. Каждый день с ним кажется творческим актом, и после шести блаженных лет он вернулся домой с лыжной прогулки на выходных с кучей счастливых отцов и спросил, могу ли я подумать о другом виде сотрудничества.

Я никогда не хотел встречаться со своим ребенком, но по его предложению я почувствовал непреодолимую потребность встретиться с , нашим ребенком. Этого было достаточно, чтобы развеять мои опасения — по крайней мере, на время. По чистой случайности биологии я забеременела с первой же попытки. До того дня, когда доктор сказал мне, я никогда не знал, что мое сердце может петь и тонуть в одно и то же время.

Мое беременное тело теперь рассказывает мою историю, которую и знакомые, и незнакомцы считают равным правом комментировать. Как будто на моем животе натянута футболка с надписью: «Поговори со мной о грядущих переменах в моей жизни!» По большей части я не возражаю против «вау, ты огромный!» прокламации или знание «приготовьтесь к самой удивительной и трудной вещи, которую вы когда-либо делали» от родителей, толкающих коляски в очереди в кафе.

С чем я могу , а не справиться, так это с людьми, которые чувствуют себя обязанными поделиться ужасным опытом рождения, который произошел с ними, их коллегой или их двоюродной сестрой Хильдой. Существует негласное перетягивание каната между моим отвращением к этим душераздирающим историям и их абсолютной необходимостью рассказать мне.

«Вы даже не хотите, чтобы знал, что произошло во время моих родов», — начинается один из многих почти идентичных разговоров.

— Я бы предпочел этого не слышать, если можно, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон звучал как можно мягче.

«Сначала у ребенка было предлежание», — настаивают они. «И, о боже, боль. Через 28 часов у меня будет кесарево сечение, и половина моих органов будет висеть…»

«Я действительно очень беспокоюсь о родах! Это мой серьезный пожизненный страх, — визжу я, чувствуя, как сжимается грудь, а в животе собирается знакомая сфера паники.

— О, все в порядке! — говорят они, отмахиваясь от меня, — «Каждый день рождаются миллионы детей. Не беспокойтесь об этом». Это все, что я могу сделать, чтобы подавить саркастический Боже, я понятия не имел — это все меняет!

Хотя я не утверждаю, что моя фобия коренится в логике, мои худшие опасения по-прежнему сбываются в отношении слишком многих американских женщин: шестимесячное расследование NPR и ProPublica показало, что ни в одной развитой стране уровень материнской смертности не выше, чем в Соединенные Штаты, и в течение многих лет он здесь растет, отчасти из-за неподготовленных больниц и отсутствия финансирования инициатив, защищающих здоровье матерей. Медицинская предвзятость в лечении — лишь один из факторов, который подвергает будущих чернокожих матерей еще большему риску в США.S., в результате чего у них в три-четыре раза больше шансов умереть во время беременности или родов, чем у белых женщин. Хотя от 700 до 900 материнских смертей в год — это относительно небольшое число, тот факт, что 60 процентов из них можно предотвратить, только подпитывает мою тревогу.

Ни в одной развитой стране уровень материнской смертности не выше, чем в США.

Социальные сети также обвиняют в предполагаемом росте нашего коллективного страха перед родами. Но эта теория позволяет американскому медицинскому сообществу сорваться с крючка и вместо этого обвиняет женщин в том, что они доводят друг друга до безумия.Да, мы или живем в эпоху онлайн-информации, точность которой не всегда считается достоверной, и когда дело доходит до чего-либо медицинского, есть повод «не гуглить». Но имеет смысл только то, что женщины, которые не могут найти места, чтобы обсудить свои давно подавляемые страхи по поводу трансформирующего события, такого как роды, вместо этого обращаются к темам Twitter и доскам объявлений.

Также возможно, что страх перед родами не на самом деле растет, и просто ранее о нем не сообщали, потому что очень многих женщин не спрашивали, и они молчали, думая, что они единственные.Заявленное количество пострадавших беременных женщин сильно разнится: от 20 до 78 процентов. Это прискорбно малоизученная область, подавляющее большинство исследований проводится за границей, и общепризнанная статистика числа американских женщин, сталкивающихся с этим страхом, недоступна.

Неделя 31, когда реальность — и сопутствующая ей бессонница — официально воцарились. что они что-то делают неправильно», — говорит мне Ли Рузвельт, клинический доцент кафедры сестринского дела Мичиганского университета.«Больше всего меня поражает то, как часто люди боятся своих врачей и боятся, что с ними будут неуважительно обращаться в родильных домах». акушерка, является одним из немногих американских исследователей, изучавших эту тему, отметив, что прошлые исследования «в основном включали хорошо образованных белых женщин».

«В Соединенных Штатах мы медицилизировали роды до такой степени, что страх стал нормативным опытом, — продолжает Ли.«Я думаю, что многие поставщики медицинских услуг полагаются на этот страх, чтобы иметь возможность практиковать уход за печеньем вместо того, чтобы индивидуализировать уход за каждой беременной».

Я хочу, чтобы мой сковывающий страх перед родами поняло больше врачей.

Я хочу, чтобы мой сковывающий страх перед родами поняло больше врачей. Я обсуждала свою проблему со сменяющимся списком акушеров, с которыми встречалась во время беременности, и, хотя ни один из них прямо не назвал меня глупой, все до единого предложили одно и то же решение: занятия по подготовке к родам.

Каждый раз я объяснял, что, хотя я знаю, что отказ от дополнительной информации непрактичен и непродуктивен, на занятиях по родам могут быть графические фотографии или яркие описания того, как именно вводится эпидуральная трубка, и это только два из множества родовспоможений. связанные темы, которые заставляют мой разум карабкаться, как загнанный в угол зверь.

Related Stories

«Хм… а как насчет частного рабочего класса?» — спросил меня один врач на 33-й неделе. Именно тогда я залилась паническими слезами. Мое разочарование из-за того, что меня не услышали, слилось с новым отчаянием: мыслью, что у меня больше нет вариантов.Но на этот раз я вышел из офиса с небольшой надеждой в виде списка направлений к терапевту.

Я выбрала лицензированного клинического социального работника, специализирующегося на дородовой и послеродовой беременности. Во время нашего первого визита она заверила меня, что, хотя моя собственная фобия может быть особенно болезненной, она работала со многими женщинами, которые чувствуют то же самое. После того, как я рассказал терапевту о кошмарах и своем отвращении к рабочему классу, она предложила несколько возможных вариантов лечения. Можно было бы нанять доулу, немедицинского работника, обученного помогать и поддерживать будущих матерей во время родов, действовать в качестве опытного защитника пациента во время родов в больнице или, по крайней мере, вести беседу, опосредованную терапевтом. доула.

И затем, сказала она мне, у меня есть возможность «противостоять трудным вещам» с помощью упражнений по визуализации, которые поместят меня в настоящий момент. Прежде всего, это включало бы оценку по шкале от 1 до 10 уровня моего собственного беспокойства по поводу основных аспектов родов. Например, я рассказываю о том, как я отношусь к подключению к капельнице (5), о онемении, которое возникает из-за эпидуральной анестезии, если я выберу ее (8), и о проталкивании до тех пор, пока ребенок не родится (можно ли сделать 11?) . Затем, в удобном для меня темпе, мы вдвоем обсуждали каждый шаг, как я представляю, как это происходит в реальном времени.

Похожие истории

Какими бы полезными ни были эти, э-э, детские шаги к победе над моей токофобией, важно отметить, что эти инструменты доступны не для американских женщин любого культурного и социально-экономического происхождения. Хотя многие терапевты и доулы действительно предлагают варианты со скользящей шкалой (и обычно говорят об этом в описании своей практики), даже с лучшей страховкой это дорогостоящее дополнение к и без того дорогому опыту родов в нашей стране.Сохраняется потребность в доступных сетях поддержки, в большем количестве мест, где женщины могут поделиться положительным и отрицательным опытом родов, и в медицинском сообществе, обученном тому, как слушать женщин, боящихся родов, и лечить их.

Я должен быть через четыре недели. Как и существо в моем животе, у моих родовых страхов теперь меньше места, чтобы толкаться. В моей голове тоже становится тесно, так как каждый день к гаму присоединяются новые эмоции и пункты списка дел. Но два сеанса терапии уже начали притуплять острые грани моего беспокойства.

Я больше не во сне. И когда придет время, я не буду одна ни в коридоре скорой помощи, ни в больничном коридоре. Теперь, когда я кладу обе руки на свой извивающийся живот, я пробую другую тактику визуализации: представляю крошечного человека в своих руках через два месяца, нас двоих по другую сторону этого.

Этот контент импортирован из OpenWeb. Вы можете найти тот же контент в другом формате или найти дополнительную информацию на их веб-сайте.

10 главных опасений при родах

Эй, никто никогда не говорил, что рожать легко.И с таким количеством различных возможных сценариев, которые могут произойти, есть вероятность, что вас ждут несколько сюрпризов, независимо от того, насколько тщательно вы планируете этот важный день. Так что вполне естественно немного бояться, будет ли этот ребенок вашим первым или третьим. Но не волнуйтесь; мы здесь, чтобы помочь вам дышать немного легче. Читайте дальше, как настоящие мамы (и некоторые из наших любимых блоггеров) делятся тем, что их полностью взбесило во время родов. Затем мы расскажем вам, стоит ли паниковать из-за них.

Как вовремя добраться до больницы

Настоящий страх мамы: «Меня должны были рожать в больнице, которая уже находилась в 45 минутах от моего дома, так что это, безусловно, усилило мое беспокойство о том, чтобы «успеть туда» вовремя посреди ужасной боли». — Хизер, ThetaMom.com

Проверка реальности: Хорошая новость в том, что средняя продолжительность активных родов длится около восьми часов. И хотя технически это может звучать не очень хорошо, статистически это означает, что ваши шансы родить ребенка где-нибудь на обочине дороги довольно малы.Это потому, что задолго до того, как ребенок начнет свой путь по родовым путям, будет много предупреждающих признаков того, что пора отправиться в больницу, таких как сильные спазмы, боли в спине, постоянные схватки и отхождение вод. И даже если у вас особенно быстрые роды, определение времени схваток поможет вам приблизительно оценить, сколько времени осталось до рождения ребенка. (Как только они сократятся до пятиминутных интервалов или меньше, наступит время игры.) Но нет ничего плохого в том, чтобы быть готовым к неожиданностям, поэтому, если вы хотите развеять свои страхи, обязательно задавайте вопросы акушеру-гинекологу или читайте о том, что вы можете сделать в случае, если ребенок родится раньше, чем ожидалось.

Связанное видео

Неспособность справиться с болью

Настоящий страх мамы: «Я не любитель боли, и мысль о том, что я действительно буду рожать, ужасала меня. Когда я была беременна своим первым ребенком, я помню, как хныкала своему мужу: «Я не могу пройти через это!» Но, конечно, пути назад уже не было!» — Мелиса, ProjectNursery.com

Проверка реальности: Мы знаем, что представлять всю эту боль довольно страшно. Но помните: ваше тело было создано для того, чтобы делать это, боль и все такое.Как только роды будут в самом разгаре, ваши эндорфины будут работать на полную мощность, и по большей части ваше тело возьмет верх на себя, как вы, вероятно, никогда раньше не видели. (Это на самом деле круто.) Конечно, если боль становится слишком сильной и роды затягиваются на несколько часов дольше, чем ожидалось, во что бы то ни стало кричите об эпидуральной анестезии, если вам это нужно. Но даже если вы хотите полностью отказаться от лекарств и перейти на естественные методы, существуют альтернативные методы обезболивания, которые вы можете практиковать, чтобы сделать роды более терпимыми, например, медитацию и даже гипноз.В некоторых больницах и большинстве родильных домов даже есть ванны с горячей водой для родов, что также может помочь уменьшить интенсивность боли. Независимо от того, какой метод родов вы выберете, просто сначала изучите все возможные варианты.

После кесарева сечения

Настоящий страх мамы: «Я была в ужасе от мысли о кесаревом сечении и твердо решила, что не буду его делать. Я даже не обратила внимания на видео с кесаревым сечением в роддоме. Я была так уверена, что приняла все меры предосторожности, чтобы избежать каких-либо медицинских причин для кесарева сечения.Вскоре я узнал, что есть обстоятельства, которых нельзя избежать или принять меры предосторожности». — Ким из MomTriedIt.net

.

Проверка реальности: Независимо от того, входит ли это в ваш план родов с самого начала, вы должны быть готовы к тому, что кесарево сечение всегда возможно. И хотя есть некоторые недостатки, которые вы не можете игнорировать, такие как более длительное время восстановления, боль и болезненность в животе и даже более высокий счет в больнице, кесарево сечение не является концом света. Фактически, недавние исследования показали, что до 32 процентов американских родов рождаются таким образом.Поэтому, даже если вы настроены на вагинальные роды, не держите себя в неведении относительно реалий кесарева сечения, на всякий случай. В конце концов, вы захотите знать, чего ожидать от процедуры и своего выздоровления, если вам все же придется пойти на нее. Просто дайте понять, что вы находитесь на одной волне со своим врачом, если хотите, чтобы кесарево сечение было крайней мерой.

Умирающий

Настоящий страх мамы: «Я смертельно боялась умереть. Я знаю, как безумно это звучит, но я действительно, действительно был.Во время беременности я прочитала две книги, посмотрела одну телепередачу и один фильм, в которых была женщина, умирающая при родах. Об этом упоминалось лишь вскользь, но я стал одержим думать об этом». — ЭднаР

Проверка реальности: Хотя может показаться, что смерть во время родов больше не происходит в наши дни, к сожалению, это происходит даже здесь, в США. Но чтобы успокоить свои страхи, вы должны помнить, что в большинстве развитых стран это все еще относительно редко. Даже если вы читали недавние исследования, в которых говорится, что национальный уровень материнской смертности в Америке растет, не позволяйте себе слишком волноваться — эта цифра по-прежнему держится на низком уровне — 11 смертей на 100 000 рождений — и все из них обычно связаны с конкретными пренатальными осложнениями и/или плохим медицинским обслуживанием.К счастью, недавние изменения в реформе здравоохранения направлены на то, чтобы предоставить женщинам без медицинской страховки (или с очень плохой страховкой) лучший дородовой уход, что должно значительно снизить эти показатели в будущем.

Какает на пол

Настоящий страх мамы: «Я так боюсь какать на стол. Меня не волнует, сколько раз мне говорили: «Врачи видят это все время, и им все равно»… МНЕ ВАЖНО!» — мопси

Проверка на реальность: Ага, какать на пол, в то время как около пяти разных людей смотрят тебе между ног, звучит как полный кошмар.Но не будем врать, такое точно бывает. С другой стороны, там так много всего происходит, что небольшая какашка будет наименьшей из ваших забот. Если вы нам не верите, вам не нужно — мы опросили ваших товарищей по Бампи, и 33 процента заявили, что они не только какают в середине толчка, но знаете что? Им было абсолютно все равно. Правда в том, что между болью, давлением, ликующей командой врачей и медсестер и тем фактом, что вы пропускаете ребенка через влагалище, рожая немного больше, чем просто ваш новый маленький сверток, на самом деле не будет на переднем крае вашего ума.Так что заранее подготовьте своего партнера к тому, что он может или не может увидеть внизу, и вооружитесь хорошим чувством юмора. Остальное позаботится само о себе.

Эпидуральная анестезия

Настоящий страх мамы: «Я так боялась эпидуральной анестезии. Я боялся не лекарств, а настоящей иглы, вонзившейся мне в спину. Я хотел избежать этого любой ценой, но после 20 часов работы, я решил пойти дальше и сделать это. К счастью, у меня был лучший врач, он меня очень успокоил, и эпидуральная анестезия сработала отлично.” — сборник рассказов

Проверка реальности: Вы, вероятно, можете отнестись ко всем этим историям об эпидуральной анестезии как о какой-то гигантской, ужасающей и болезненной игле с недоверием. В то время как некоторые мамы вспоминают, что он был огромным и угрожающим, другие утверждают, что он не такой уж и большой. Хорошие новости: поскольку он идет вам в спину, вы, вероятно, все равно его не увидите. Поэтому просто убедитесь, что ваш партнер ничего не заметит, и подробно опишите это, и все будет в порядке. Что касается боли, то большинство мам согласны с тем, что вы едва почувствуете, как она входит.Мало того, что ощущение того, что это становится бледным по сравнению с любыми родовыми схватками, которые у вас могут быть, но ваш врач также сначала нанесет на вашу кожу антисептик, прежде чем его вводить, что поможет обезболить область. И обязательно сообщите своему врачу о своих страхах заранее, чтобы он или она могли сделать вас максимально комфортными и спокойными, когда это произойдет.

Рвёт как сумасшедший

Настоящий страх мамы: «Я боюсь разрыдаться и сделать эпизиотомию.Я в ужасе от мысли, что все мои интимные части изуродованы». — Кэрол и Кларк

Проверка на реальность: Небольшие разрывы обязательно произойдут, если родить вагинально, но что там, внизу, все изуродовано? Скорее всего, не. Во всяком случае, вы, вероятно, столкнетесь с одним из двух наиболее распространенных видов слез: первой или второй степени. Разрывы первой степени (или поверхностные разрывы) считаются довольно небольшими и требуют наложения всего нескольких швов, если вообще накладываются; тогда как разрывы второй степени, как правило, идут немного глубже, достигая мышц под кожей.Что касается более сильных разрывов третьей и четвертой степени, вы, вероятно, можете быть спокойны: они случаются только примерно в 4 процентах всех родов и часто являются результатом неудачной эпизиотомии. Однако, если вы также пытаетесь избежать эпизиотомии, заранее выскажите свои опасения своему врачу. Наш лучший совет на данный момент: попробуйте практиковать массаж промежности.

План родов вылетает в окно

Настоящий страх мамы: «У меня не было письменного плана родов, и я рожала в большой больнице, поэтому больше всего я боялась, что врач или медсестра без спроса проведут мне вмешательство, которого я не хотела.— elizabee12

Проверка реальности: Написанный план родов или нет, скорее всего, он вылетит в окно. Планы рождения — это всего лишь планы. Они не высечены на камне, и, поскольку существует бесконечное количество сценариев, которые могут возникнуть в день доставки, вы должны в значительной степени подготовить себя с самого начала, что, вероятно, все пойдет не так, как вы хотите (и если это так, считайте, что вам очень повезло). Если вы боитесь, что вас не родит ваш собственный акушер, и что другие поспешные вызовы нарушат ваш план родов, то пришло время взяться за перо.Даже если ничего не пойдет по плану, вы не будете потом корить себя за то, что не боролись за то, что хотели сначала. Просто помните, что во многих случаях могут взять верх обстоятельства, которые полностью от вас не зависят, например, непредвиденные осложнения с ребенком. Несмотря ни на что, не корите себя, если все пойдет не так. Если вы сделали все возможное, чтобы сообщить своему врачу и медицинскому персоналу о своих пожеланиях, вам придется доверять их советам, если они предложат новый курс действий.В конце концов, все, что имеет значение, это то, что вы и ребенок будете в целости и сохранности, когда все закончится.

Роды НАВСЕГДА

Настоящий страх мамы: «Я так боялась рожать навсегда ! Я слышал эти ужасные истории о женщинах, работающих часами… а некоторые и почти целый день! Я просто не знал, как я мог справиться с этим». — 15 крон

Проверка реальности: Хотя определенно может казаться вечным, мы можем с уверенностью заверить вас, что ваш труд на самом деле не займет вечно.Как мы уже говорили, средняя продолжительность активных родов у большинства мам составляет восемь часов, поэтому шансы на то, что вы превысите этот предел, уже менее вероятны. И помните: боль, скорее всего, не будет постоянной все время. За исключением каких-либо экстремальных обстоятельств, ваша боль станет немного менее интенсивной между схватками, что позволит вам получать облегчение в промежутках. Кроме того, такие методы, как метод Ламаза и метод Брэдли, действительно могут помочь сделать боль более терпимой, поэтому обязательно изучите каждый из них за несколько месяцев до родов, если вы заинтересованы в том, чтобы попробовать их.

Осложнения при родах

Настоящий страх мамы: «Больше всего я боюсь, что что-то пойдет не так. У меня были ужасные роды и роды с моим первым, и мой ребенок оказался в отделении интенсивной терапии. Мой единственный страх — родить еще одного ребенка в отделении интенсивной терапии». – tarebear9891

Проверка реальности: Страх непредвиденных осложнений при родах определенно очень реален и определенно оправдан. Множество различных факторов могут вступить в игру и привести к тому, что что-то пойдет не так или даже просто отклонится от курса, например, ребенок переместится в тазовое предлежание или, может быть, ваши схватки не будут достаточно сильными, чтобы продвинуть ребенка в канале.Но многие из этих факторов могут просто привести к необходимости кесарева сечения — не все из них будут означать, что ребенок (или вы) в серьезной опасности. И большинство из этих сценариев, вероятно, также будут обнаружены, пока вы еще беременны, поэтому будет меньше места для удивления (и паники). Например, ваш врач сможет определить положение ребенка за несколько недель до родов, поэтому любые внезапные изменения в движении будут гораздо менее вероятными. Так что, хотя довольно легко продолжать думать обо всех «а что, если», когда вы беременны, сделайте ребенку одолжение и постарайтесь хотя бы облегчить свои заботы на данный момент.В конце концов, ребенок испытывает такой же стресс, как и вы, поэтому постарайтесь свести его к минимуму, насколько это возможно.

Обратите внимание: Bump и содержащиеся в нем материалы и информация не предназначены и не представляют собой медицинские или иные медицинские рекомендации или диагнозы и не должны использоваться как таковые. Вы должны всегда консультироваться с квалифицированным врачом или медицинским работником о ваших конкретных обстоятельствах.

Почему так много матерей до сих пор умирают при родах?

Ожидая появления на свет нового ребенка, большинство будущих матерей не учитывают одну вещь: существует вероятность того, что они могут умереть во время родов.Ну, может быть, не большинство матерей, но эта точно нет. Рождение моего первого сына прошло настолько гладко, насколько это возможно: мои воды отошли ровно в полночь в канун Нового года, схватки начались через полчаса, и мой сын родился после восьми часов родов, когда солнце взошло над Центральный парк, без осложнений и стресса. У меня не было причин полагать, что рождение моего второго сына будет чем-то другим. И действительно, сначала не было. Меня стимулировали в субботу днем, за пару дней до родов.После нескольких часов незначительного прогресса мой врач отпустил воду, чтобы сдвинуться с мертвой точки, и мое тело вскоре взяло верх. Мой сын родился через несколько часов после не более чем шести толчков. Он был красив и здоров, как и мой первый сын. Через несколько минут после того, как моего нового мальчика измерили и почистили, мой врач попрощалась со мной и ушла из больницы, чтобы поужинать со своей семьей. Все было хорошо, и у нее не было причин думать, что ей нужно оставаться здесь.

Мы с мужем тоже заказали ужин, поприветствовали мою сестру и зятя, которые пришли навестить нас в больнице, и я общалась по FaceTime с родителями, которые были дома с моим старшим сыном, обмениваясь улыбками, когда мы все восхищались Новое поступление.В какой-то момент во время празднеств, почти через два часа после того, как я родила, мой муж посмотрел вниз и заметил, что и кровать, и мое больничное платье запачканы кровью. Мы не придали этому большого значения (некоторое кровотечение после родов — это совершенно нормально), но вызвали медсестру и лечащего врача, чтобы они пришли посмотреть. Поначалу они не выглядели встревоженными и сказали, что есть три способа вмешательства, которые почти всегда мгновенно останавливают кровотечение.Попробовав все три в быстрой последовательности, они начали обмениваться шепотом и обеспокоенными взглядами. Как только я заметил изменение настроения в комнате, я почувствовал тошноту и головокружение, и следующее, что я осознал, меня быстро вывезли из комнаты. Я увидел плафоны, противогаз, а потом и тотальную черноту.

Когда я проснулась, меня звали муж и врач. Я спросил их, что происходит; мой врач сказал, что у меня разрыв шейки матки, я теряю кровь быстрее, чем они могут влить ее в меня, и что им нужно немедленно сделать операцию, чтобы остановить кровотечение.Сначала они попытаются зашить все, что можно, а затем мне предстоят катетерные эмболизации, когда рентгенолог проведет катетер через мои вены к артериям, которые перекачивают кровь к моей матке. Как только катетер достигал артерий, врачи временно заклеивали каждую из них, по сути «перекрывая кран», чтобы кровь не текла к моей шейке матки. Эмболизация спасла бы мою матку; если это не сработает, последним средством будет экстренная гистерэктомия.У меня не было большого выбора в этом вопросе: мне нужна была одна из этих операций, чтобы спасти мою жизнь.

Источник: Scott Sherrill-Mix/Flickr

К счастью для меня, эмболизация остановила кровотечение, и в 5:30 утра, почти через 12 часов после рождения сына, после трех операций и семи переливаний крови, меня увезли в реанимацию. В ту ночь я потерял около 40% крови. За мной будут внимательно наблюдать в течение двух дней, чтобы убедиться, что кровотечение остановилось, особенно когда они удалят тампон с места разрыва.В течение этих двух дней меня накачивали антибиотиками, постоянно брали кровь для проверки на лейкоциты, а медсестры ежечасно следили за состоянием моего кровотечения. Каждый раз, когда они приходили проверить кровотечение, я нервно искала на их лицах признаки беспокойства. Через несколько дней мне наконец разрешили покинуть больницу с моим ребенком и, к счастью, с моей жизнью. Этот опыт оставил у меня синяки, слабость и ошеломление, не говоря уже о страхе. И мне повезло.

Мои врачи сказали, что то, что случилось со мной, было редкостью, но оказалось, что это не так редко, как должно быть. В Соединенных Штатах от осложнений, связанных с беременностью, умирает больше женщин, чем в любой другой развитой стране. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний, ежегодно 700 женщин умирают при родах, и еще более 50 000 едва не умирают, испытывая «тяжелую материнскую заболеваемость», чаще всего из-за осложнений от сильного кровотечения.

Эти удивительные цифры в прошлом году привлекли внимание нескольких новостных организаций.Фактически, ProPublica, Национальное общественное радио (Martin, & Montagne, 2017; Montagne, 2018) и USA Today (Young, 2018) провели углубленное исследование материнской смертности в США, и каждое из них пришло к выводу, что Соединенные Штаты являются наиболее опасная страна в развитом мире, чтобы иметь ребенка. На самом деле уровень материнской смертности в США растет, и сейчас он хуже, чем 20 лет назад. На международном уровне наблюдается противоположная тенденция: показатели материнской смертности неуклонно снижаются во всех остальных развитых странах (MacDorman, Declercq, Cabral, & Morton, 2016).

Вопрос, почему так происходит? Почему умирают наши матери?

Отчеты показали, что одной из основных причин является то, что во многих больницах нет эффективных протоколов для защиты матерей от осложнений, связанных с родами. NPR сообщило, что многие из наших практикующих врачей исходят из того, что женщины редко умирают при родах и обучены реагировать на осложнения, связанные с новорожденным, а не с матерью. Другие потенциальные причины могут быть связаны с увеличением числа кесаревых сечений, которые могут привести к таким осложнениям, как кровотечения и тромбы, а также плановые индукции, которые также связаны с более высокими показателями послеродовых кровотечений даже у пациенток с низким риском (Khireddine et al. др., 2013). Рождение детей в более позднем возрасте и учащение случаев ожирения также могут привести к осложнениям с высоким кровяным давлением или преэклампсией.

Важно отметить, что риск материнской смертности и заболеваемости неодинаков для всех. По данным CDC, афроамериканки в 3-4 раза чаще умирают от осложнений во время беременности или родов, чем белые или латиноамериканки. Аналогичная тенденция наблюдается и в отношении младенческой смертности. Исследователи утверждают, что это не обязательно связано с неравенством в доходах, поскольку оно существует даже для афроамериканок со средним и высоким доходом (Schoendorf, Hogue, Kleinman, & Rowley, 1992).В результате некоторые предположили, что хронический стресс (часто связанный с институционализированным расизмом на протяжении всей жизни) может вызывать сильную тревожность и артериальное давление, что, в свою очередь, может быть связано с осложнениями во время беременности и родов (Martin, N., & Montagne, Р. 2017). Действительно, преэклампсия, которая также характеризуется высоким кровяным давлением, на 60% чаще встречается у афроамериканок, чем у других женщин (Fingar, Mabry-Hernandez, Ngo-Metzger, Wolff, Steiner, & Elixhauser, 2006).

Еще одним фактором, повышающим риск материнской смертности и заболеваемости, является ограниченный доступ к медицинской помощи. Вдобавок ко всему, даже если женщина имеет доступ к медицинскому обслуживанию, но не имеет достаточной медицинской страховки, чтобы покрыть это лечение, стоимость ее лечения может быть изнурительной. Через месяц после операции я получил счет за лечение на общую сумму более 100 000 долларов. Эта стоимость довольно типична для женщин, которым предстоит неотложная операция, такая как гистерэктомия, и любые дальнейшие осложнения могут значительно увеличить общую стоимость.Без медицинской страховки стоимость спасения моей жизни нанесла бы финансовый ущерб нашей семье, как и многим семьям, которым посчастливилось получить надлежащее лечение.

Одним из самых неблагоприятных выводов недавних расследований материнской смертности в США является то, что многие из этих смертей можно было бы предотвратить. Тем не менее, положительная сторона этого вывода заключается в том, что надлежащее обучение и вмешательство могут помочь. Калифорнийская организация по обеспечению качества материнства недавно приступила к реализации новой программы улучшения качества для предотвращения материнской смертности и заболеваемости, и недавнее исследование, в котором сообщалось о результатах программы, показало, что она привела к значительному снижению опасных для жизни осложнений у матерей (Main et al. др., 2017). Кроме того, в прошлом году город Нью-Йорк учредил Комитет по анализу материнской смертности и заболеваемости для рассмотрения случаев материнской смертности и опасных для жизни осложнений (которые часто не расследуются) с целью дать рекомендации и предоставить данные о том, как уменьшить эти осложнения, особенно для цветных женщин. И всего через три дня после того, как у меня возникли опасные для жизни осложнения при родах, штат Нью-Джерси объявил 23 января «Днем осведомленности о материнском здоровье», чтобы привлечь внимание к числу женщин, которые умирают или почти умирают каждый год при родах.Мы можем надеяться, что, повышая осведомленность и поддерживая новые программы обучения и вмешательства, направленные на реагирование и снижение уровня материнской смертности и заболеваемости, мы сможем сделать роды такими, какими они должны быть для женщин, — новым и захватывающим началом.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.